Книга Не выйдешь сухой, страница 142 – Лера Титова

— Мы справимся, — сказал он.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Они стояли на крыльце, смотрели на закрытую дверь, за которой скрылась их дочь. Первый раз в жизни без них. Первый шаг в большой мир.

— Ян, — сказала Тина.

— Что?

— А если её обидят?

— Я убью.

— Не шути.

— Я не шучу.

Она посмотрела на него. В его глазах не было шутки.

— Ты не можешь убивать всех, кто обидит Веру.

— Могу.

— Ян…

— Ладно. Не буду. Но если кто-то тронет её…

— Ты убьёшь.

— Да.

Тина вздохнула.

— Ты неисправим.

— Я люблю вас.

Они пошли к машине. Чёрный внедорожник ждал у ворот. Ян открыл дверцу, помог Тине сесть.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально.

— Врёшь.

— Немного.

Он завёл двигатель, выехал со стоянки.

— Куда? — спросил он.

— Домой.

— Потом в ресторан?

— Зачем?

— Отпразднуем.

— Что?

— Что наша дочь — первоклассница.

Тина улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она.

Через четыре часа они вернулись в школу.

Вера выбежала из класса, бросилась на шею Тине, закричала:

— Мама, мама, я научилась писать букву «А»! И «Б»! И «В»! А ещё у нас есть доска, и мел, и я рисовала солнышко! А ещё Елизавета Андреевна сказала, что я молодец! А ты придёшь завтра?

— Приду, — сказала Тина.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— А папа?

— Тоже.

— А вы оба?

— Оба.

Вера взяла их за руки. Они пошли домой — втроём, как всегда.

— Папа, — сказала Вера.

— Что?

— А ты научишь меня писать?

— Научу.

— А ты умеешь?

— Умею.

— А покажи?

— Дома покажу.

— А сейчас?

— Сейчас идём.

— А я хочу сейчас.

— Потерпи.

— Не хочу терпеть.

— Надо.

Вера надула губы, но спорить не стала.

Тина смотрела на них и улыбалась.

Ночью Тина не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала дыхание Яна. Рядом, в своей комнате, сопела Вера. Тина встала, подошла, поправила одеяло. Поцеловала дочь в лоб.

— Спи, моя хорошая, — прошептала она.

Вера улыбнулась во сне.

Тина вернулась в постель, прижалась к Яну.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет.

— Боишься?

— Немного.

— Чего?

— Что она вырастет и станет чужой.

— Не станет.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты её мама.

— А ты — папа.

— Я люблю вас.

— Я знаю.

Тина закрыла глаза. Сон не шёл. Но было тепло. Спокойно. Хорошо.

Это случилось за месяц до того, как он выгнал Тину.

Они сидели на кухне. Обычное утро. Солнце только вставало, заливая комнату золотистым светом. За окном — город, который просыпался, набирал скорость, жил своей жизнью. А здесь, в пентхаусе, было тихо. Только кофемашина гудела и где-то далеко внизу сигналила машина.

Тина готовила завтрак. Яичницу с помидорами, тосты, кофе. Она делала это каждое утро — не потому, что он просил, а потому, что любила. Любила возиться на кухне, смотреть, как он ест, слушать, как он говорит «спасибо». В такие моменты она чувствовала себя почти нормальной. Почти счастливой.

Ян сидел за столом, смотрел в телефон, пил кофе. Он думал о сделке, о партнёрах, о цифрах в отчётах. Работа никогда не отпускала его. Даже здесь, на кухне, с ней.

— Ян, — сказала Тина.

— Мм?

— Ты сегодня рано.

— Встреча в девять.

— Важная?

— Обычная.

Она поставила перед ним тарелку с яичницей. Желтки поджарились ровно, как он любил. Тосты хрустели. Кофе пах свежестью.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Она села напротив, взяла свою чашку, смотрела, как он ест. Медленно, аккуратно, как будто у него была вечность.