Книга Не выйдешь сухой, страница 156 – Лера Титова

Она открыла глаза. Он нависал над ней — красивый, сильный, её. В его глазах была не только страсть — была благодарность. И любовь.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— А ты?

— Я тоже. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

Он кончил. Горячо, глубоко, с рыком, от которого у Тины мурашки побежали по коже. Она чувствовала, как пульсирует внутри, как наполняет её. Кончила сама — от этого ощущения, от его веса на ней, от того, что он не вышел.

Они лежали, обнявшись, тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.

— Ты меня раздавишь, — сказала она.

— Не раздавлю. Ты сильная.

— Я слабая.

— Слабые не выдерживают такого. А ты выдержала.

Он перекатился на спину, убрал её на плечо. Тина прижалась к нему, обняла за талию.

— Ян.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За этот вечер. За пиццу. За танцы. За любовь.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Она закрыла глаза.

В комнате было тихо. Только их дыхание. Только треск догорающих свечей. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.

Они вернулись в тот самый пентхаус.

Не в тот, где жили сейчас, — в первый. Тот, где всё начиналось. Где она впервые переступила порог, мокрая от дождя, с красными глазами, с чемоданом страха за спиной. Где он впервые посмотрел на неё не как на клиентку, а как на женщину. Где они любили, ссорились, предавали, прощали.

Ян сказал: «Хочу показать тебе кое-что». Тина не спросила что. Села в машину, пристегнулась. Он вёл молча, смотрел на дорогу, иногда сжимал её руку. Она смотрела в окно на город, который стал её домом. На улицы, по которым она гуляла, боясь, что её узнают. На магазины, где покупала продукты для их первых ужинов. На парк, где встречалась с человеком Арно, передавая конверты с документами.

Всё это было прошлым. Теперь — только воспоминаниями.

Они подъехали к знакомому зданию. Чёрный Porsche остановился у подъезда, где когда-то она стояла с замиранием сердца, не зная, откроют ли ей дверь. Ян вышел первым, обошёл машину, открыл дверцу.

— Выходи.

Она вышла. Посмотрела на стеклянные двери, на охранника в униформе, на коврик у входа, на котором когда-то разбила коленку, споткнувшись в спешке. Всё было по-другому. И всё — тем же.

Они поднялись на лифте. Тот же лифт, с зеркальными стенами и мягким ковром на полу. Тина смотрела на своё отражение — другую Тину, не ту, что была тогда. Спокойную, уверенную, счастливую. Или почти счастливую.

Ян открыл дверь своим ключом. Дверь, которую она когда-то захлопывала в ярости, когда он выгнал её. Дверь, в которую она стучала кулаками, крича: «Я люблю тебя!»

Они вошли.

Пентхаус был пуст. Не жилой — мебель стояла, зачехлённая белыми простынями. На окнах — плотные шторы, не пропускающие свет. В углу — старый фикус, который Тина когда-то поливала и который каким-то чудом выжил. На подоконнике — засохший кактус. Пыльно, тихо, пусто.

— Зачем мы здесь? — спросила Тина.

— Хочу, чтобы ты вспомнила.

— Что?

— Откуда мы пришли.

Она прошла в гостиную. Сняла чехол с дивана — тот самый, чёрный кожаный, на котором они сидели вечерами, смотрели фильмы, пили вино. На котором она впервые сказала «я люблю тебя», а он промолчал. Тот, на котором они занимались сексом после первой ссоры — жёстко, отчаянно, как будто прощались навсегда.