Книга Не выйдешь сухой, страница 157 – Лера Титова

— Помнишь? — спросил Ян.

— Всё.

— Расскажи.

Она прошла к окну. Раздвинула шторы. Свет залил комнату — яркий, солнечный, почти ослепительный. За окном — город. Тот же город, что и тогда. Только другой. Как она.

— Я стояла здесь, когда ты сказал, что не выйду сухой, — сказала она.

— Ты была мокрой.

— Ты не дал полотенце.

— Ты не просила.

— Я не должна была просить.

— Должна была.

Он подошёл, встал рядом, положил руку ей на поясницу.

— Злишься? — спросил он.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Почему?

— Потому что ты мог быть добрее.

— А ты могла быть честнее.

Она повернулась, посмотрела на него. В его глазах не было обиды. Было понимание.

— Я была дурой, — сказала она.

— Я был слепым.

— Мы оба.

Он взял её за руку, повёл в спальню.

Спальня была такой же, как они её оставили. Кровать с балдахином, шёлковое бельё под чехлом, тумбочки с засохшими цветами в вазах. Тина сняла чехол с кровати, села на край. Простыни были холодными, пахли пылью и прошлым.

— Здесь мы впервые занялись сексом, — сказал он.

— Ты был нежным.

— Я боялся.

— Чего?

— Что ты уйдёшь.

— Я ушла.

— Ты вернулась.

Он сел рядом, взял её за руку.

— Помнишь, как ты танцевала на кухне?

— Босиком. В твоей футболке.

— Ты была красивой.

— Я была пьяной.

— Не важно.

Он улыбнулся. Тина улыбнулась в ответ.

— Помнишь, как ты впервые сказал «я люблю тебя»?

— Ты чихнула и вытерла нос рукавом.

— А ты смотрел и молчал.

— Я думал.

— О чём?

— О том, что ты — единственная.

Она заплакала. Не от боли — от того, что прошлое накрыло её с головой, как та волна, о которой она так долго мечтала.

— Не плачь, — сказал он.

— Я не могу.

— Можешь.

Он обнял её, прижал к себе. Тина уткнулась лицом в его грудь, чувствовала его тепло, его дыхание, его сердце. Всё то же. И всё иначе.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Скажи, что ты тоже.

— Я люблю тебя, Тина. С первого дня. Даже когда ты врала. Даже когда я выгнал тебя. Даже когда ты ушла.

— Почему ты не сказал?

— Боялся.

— Чего?

— Что ты не поверишь.

— А теперь?

— Теперь я знаю — веришь.

Она подняла голову, посмотрела на него. В его глазах не было страха. Была любовь.

— Трахни меня, — сказала она.

— Здесь?

— Здесь. В первый раз.

— В первый раз мы были в душе.

— Тогда во второй.

Он усмехнулся. Встал, зажёг свечи — те, что нашёл в ящике тумбочки. Старые, почти догоревшие, но ещё живые. Поставил на тумбочку, на подоконник, на комод. В комнате стало тепло, уютно, почти сказочно.

— Раздевайся, — сказал он.

— Помоги.

Он подошёл, начал расстёгивать пуговицы её блузки — медленно, одну за другой, касаясь кожи кончиками пальцев. Тина вздрагивала от каждого прикосновения. Он снял блузку, бросил на пол. Расстегнул джинсы, стянул вместе с трусами — медленно, проводя тканью по её ногам, по бёдрам, по коленям. Тина осталась в одном кружевном бюстгальтере — белом, тонком, почти прозрачном.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Он расстегнул бюстгальтер одной рукой. Ткань упала на пол. Тина стояла перед ним голая. Не дрожала. Не прикрывалась. Ждала.

Ян разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в свете свечей.