Книга Не выйдешь сухой, страница 160 – Лера Титова

Ян подошёл сзади, обнял, положил подбородок ей на плечо.

— Устала? — спросил он.

— Немного.

— Хочешь есть?

— Нет.

— Пить?

— Нет.

— Тогда чего?

Она повернулась, посмотрела на него. В его глазах было то, что она знала так хорошо — желание. Глубокое, тёмное, неутолимое. Как в первый раз. Как всегда.

— Тебя, — сказала она.

— Я здесь.

— Я хочу тебя. Сильно. Грязно. Как ты умеешь.

— Ты уверена?

— Уверена.

Он взял её за руку, повёл в ванную.

Ванная была из чёрного мрамора — стены, пол, потолок. Огромное зеркало во всю стену, две раковины, тумбы с полотенцами. В углу — душевая кабина с прозрачными стенами и потолочной лейкой. Та самая, с обложки. Та, где всё начиналось.

Ян включил воду. Горячая, почти обжигающая. Пар начал наполнять комнату, запотело зеркало, кафель стал скользким.

— Раздевайся, — сказал он.

— Помоги.

Он подошёл, начал расстёгивать пуговицы её блузки — медленно, одну за другой, касаясь кожи кончиками пальцев. Тина вздрагивала от каждого прикосновения. Он снял блузку, бросил на пол. Расстегнул джинсы, стянул вместе с трусами — медленно, проводя тканью по её ногам, по бёдрам, по коленям. Тина осталась в одном кружевном бюстгальтере — чёрном, тонком, почти прозрачном.

— Ты красивая, — сказал он.

— Ты уже говорил.

— Повторю.

Он расстегнул бюстгальтер одной рукой. Ткань упала на пол. Тина стояла перед ним голая. Не дрожала. Не прикрывалась. Ждала.

Ян разделся сам. Не спеша, не сводя с неё глаз. Снял футболку — открылся торс, татуировка на руке, шрамы на груди. Расстегнул джинсы, стянул боксеры. Его член был уже твёрдым, стоял почти вертикально, головка блестела в свете ламп.

— Залезай, — сказал он.

Она залезла в душевую кабину. Вода лилась сверху — горячая, тяжёлая, как ливень. Тина закрыла глаза, подставила лицо струям. Пар обволакивал тело, капли стекали по груди, по животу, по бёдрам.

Ян залез следом. Встал сзади, обнял, прижался грудью к спине.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Я твоя.

— Сегодня я буду брать тебя долго. Ты не будешь просить остановиться.

— Не буду.

— Ты будешь кричать.

— Буду.

— Ты будешь моей.

— Всегда.

Он взял её за волосы, откинул голову назад. Вода заливала лицо, мешала дышать. Тина не сопротивлялась.

— Скажи, кто твой хозяин, — сказал он.

— Ты.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Что ты готова сделать, чтобы я взял тебя?

— Всё.

— Всё — это слишком много. Назови одно.

— Я готова забыть, что я вообще существовала до тебя.

Он развернул её лицом к себе. Прижал к стене. Кафель был холодным — она вскрикнула. Он не отпустил.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она смотрела. Вода заливала глаза, но она не моргала.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Я возьму тебя сейчас. Жёстко. Глубоко. Ты кончишь, но я не остановлюсь. Ты будешь кончать снова и снова, пока не потеряешь счёт.

— Хорошо.

— Ты не пожалеешь?

— Никогда.

Он поцеловал её. Глубоко, с языком, с напором. Тина ответила, вцепилась в его плечи, притянула ближе. Вода лилась на них, стучала по кафелю, смешивалась с их стонами.

Он оторвался от её губ, спустился к шее. Поцеловал яремную ямку — кончиком языка, легко. Потом ключицы — сначала левую, потом правую. Потом грудь.

Его губы нашли сосок. Он взял его в рот — не сразу, сначала обвёл языком вокруг, почувствовал, как он затвердел, как Тина выгнулась навстречу. Потом втянул — сильно, почти до боли. Она застонала.