Книга Две судьбы. Жить по обмену, страница 4 – Галина Колоскова

Родственники-приживалы появились в доме за полгода до гибели родителей. У несчастных сгорел дом со всеми пожитками и документами. Тогда они были любящими и ласковыми.

— Оленька, я за твоих деток душу отдам! — частенько повторяла лиса Лида.

Брата отец взял на работу в свою компанию.

— Макс, можешь рассчитывать на меня, как на себя! — уверял дядя Валера. — Отстроим новый дом и съедем. Всё заработанное буду в него вкладывать!

Лере оплатил поступление в университет.

— По гроб жизни буду обязана вам, дядя Макс. Отучусь и пойду работать, куда скажете! — расстилалась двоюродная сестра.

Лида стала помогать маме с её салонами красоты. Вторая беременность проходила намного сложнее первой.

Всё изменилось после похорон и оглашения завещания, о котором Таня не имела представления. Трастовым фондом наследников управлял лучший друг отца и исполнительный директор его предприятий. Опекунами над прямыми наследниками назначены родственники отца.

Через три дня после оглашения Таня в первый раз загремела в психушку. Сбежала из дома. Тётка тогда предъявила своё истинное лицо.

— Я покажу тебе, кто тут главный! Мразь, будет она деньги просить! Я тебе не мама с папой. Научу слушаться! — но била вечно болезненную племяшку без синяков.

Никто тогда не поверил, или не захотел верить за взятку, бунтующей девочке-подростку трудного возраста, сорвавшейся в психоз после потери родителей.

Родственники до сих пор жили в доме «сироток». Лида чувствовала себя хозяйкой в салонах матери Тани и в доме. Дядя без конца конфликтовал с генеральным директором, пытаясь оттяпать кусок компании покойного брата.

Но не всё потеряно. Таня вступит в наследство по достижению двадцати одного года или замужества. Первого ждать почти год, при условии, что умудрится выжить, не загремев в психушку. Второй вариант не светит вовсе. За старика не пойдёт, а больше никому ни нужна. Простушка, не имеющая хорошей одежды, очень редко выходящая в свет, давно забыла, как выглядят друзья отца.

Оставалось озвучивать мечты вслух, если никого не было рядом:

— Где ты, мой принц? Приди и спаси! — грудь раздирали обида и жалость к себе.

Таня тяжело вздохнула. Воспоминаниями ничего не исправить. Щека немного распухла и болела. Она вытерла слёзы, прежде чем подняться за братом. Время в саду было самым спокойным. Там их никто не доставал криками и приказами.

В собственном доме они жили прислугой…

Тоня танцевала, перемещаясь по рингу. Босые ноги по очереди взлетали в воздух, отрываясь от холодного мата. Руки в перчатках остервенело молотили воздух.

— Хук слева, хук справа, апперкот, двоечка. Умри, сука! — грозно требовала стройняшка от невидимого соперника. — Всё равно ушатаю!

— Васильева! Хватит скакать! — грозный возглас тренера опустил на землю. — Чемпионом мира всё равно не станешь. Иди домой! Даю пятнадцать минут, и закрываю спортзал. Будешь ночевать на холодном ринге!

Тихое ворчание под нос:

— Ещё бы, в этой жопе мира! Ну, подожди, козёл… — Она с психу долбанула внутренней стороной стопы по углу ринга и нырнула под канаты. Громкое заявление: — Да ну, нафиг! — касалось секции, её хозяина, города и даже области. Решение свалить из Мухосранска в Москву крепло с каждым днём.

Пять минут в душе под холодной водой. Пять минут на напялить трусы с джинсами. Футболку натягивала на голую грудь уже в зале, под жадным взглядом тренера.