Книга Чужой бумеранг, страница 14 – Татьяна Холодцова

Шептались, что брошенная жена Кирилла, нежная фиалка, красавица и умница, сама-то родом из знатной семьи потомственных врачей. И он, де, не просто бросил семью с тремя очаровательными ангелочками – близнецами-мальчишками и девочкой с глазами цвета весеннего неба, а сделал это ради роковой красотки, жены некоего олигарха. Чье имя, разумеется, никто не знал, но все многозначительно цокали языком и закатывали глаза. Этот олигарх, поговаривали, ворочает миллиардами. Владеет сетью казино в Монте-Карло и лично знаком с президентом какой-то экзотической страны. Бежал же Кирилл не просто от разгневанного мужа-рогоносца, а от целой армии головорезов, которых тот послал по его следу. Говорили, что муж-олигарх, узнав о предательстве, поклялся стереть Кирилла с лица земли, а заодно и всю его родню до седьмого колена. И вот теперь беглец, скрываясь от неминуемой расправы, будет отсиживаться здесь, в Кузичах, надеясь, что в глуши его не найдут.

Впрочем, нашлись и те, кто утверждал, что Кирилл – вовсе не жертва роковой страсти, а коварный соблазнитель, разбивший не одно женское сердце и разрушивший не одну семью. В доказательство приводили историю о некой «известной» столичной актрисе. Мол, та, де, бросив сцену и блестящую карьеру, последовала за ним куда-то, но была обманута и вероломно брошена где-то.

Солнце еще не успело полностью скрыться за горизонтом, а история Кирилла уже обрастала и криминальными подробностями. «Оказалось», что Кирилл замешан в темных махинациях, связанных с поддельными бриллиантами и контрабандой, и что бегство в Кузичи – всего лишь ловкий ход, позволяющий ему залечь на дно и дождаться, пока утихнет шумиха.

И хотя версии разнились, одно оставалось неизменным: во всех пересказах Кирилл представал ослепительным красавцем с фигурой Аполлона и гипнотическим взглядом, способным в два счета очаровать любую женщину. Это обстоятельство, разумеется, не прибавило ему симпатий в глазах мужского населения Кузичей, уже заранее настроенного против Кира, который, естественно, ничего этого не знал и просто ехал туда, куда указывал Сан Степаныч.

Совершив парадное дефиле, они подъехали к дому на краю деревни.

Картина здесь ничем не отличалась от общей и уже не шокировала Кира. Посередине участка стоял одноэтажный дом с заколоченными окнами. Сразу за ним, за покосившимся забором, начинался пологий спуск к реке.

Дом давно просил ремонта: краска облупилась, местами осыпалась пластами, обнажив потемневшее от времени дерево, крыша покрылась толстым слоем мха. Трава в саду пожухла и скрутилась от первых заморозков. Покореженный остов парника напоминал скелет экзотического животного. Со старых, корявых яблонь облетали последние листья. Но ярко-красные яблоки кое-где еще упрямо держались на верхних ветках, словно пытаясь добавить красок жизни этому остановившемуся пейзажу. Эти красные пятна на фоне серого клочковатого бегущего неба лишь подчеркивали убогость всего, что было вокруг.

«Интересно было бы посмотреть на этот дом новым, когда его любили, а за садом ухаживали», –подумал Кир.«Почему тут всё такое дряхлое, как будто никогда не ремонтировалось? Дома, дороги, сами люди… Жизнь словно поставлена на паузу… Как ЗДЕСЬ можно жить? Здесь можно только доживать и… умирать…»