Книга Чужой бумеранг, страница 62 – Татьяна Холодцова

Она встала, отвернувшись от зеркала. Подошла к окну, глядя на улицу. «Опять оттепель, какая-то противная в этом году зима… Такая же серая и пустая, как моя жизнь… Нет, это глупо, глупо… нельзя. Он поиграет и уедет обратно в Москву. Я что потом буду делать? Оля будет стыдиться. В деревне будут шептаться: „Старая дура, нашла себе молоденького…“ А он… Вот нужны ему эти деревенские сплетни, эта моя… заскорузлость? Нужно прекратить эти мысли, пока не поздно. Пока не разбила себе сердце… Не смей о нем мечтать, Лена! Соберись – тряпка!»– мысль о том, что она может стать для него обузой, болью отозвалась в груди. Но в глубине души все же теплился слабый огонек. Огонек надежды, которую она не хотела признавать даже сама себе. «А вдр-у-у-у-г… А вдруг он тоже… вдруг я ошибаюсь?» – Лена зажмурилась, представив его улыбку, его прикосновения.

Она решила, что сегодня будет жалеть себя и целый день посвятит именно этому занятию. Будет накручивать и накручивать себя, убеждать и доказывать, что всё неправильно. Потом будет спорить с собой, что всё правильно и надо слушать сердце, а мозгам велеть заткнуться. Потом она мысленно «спорила» с Киром… и недаром она была мастером спорта, обладателем черного пояса по внутренней борьбе – она мастерски вела эти мысленные диалоги с ним, много разных диалогов. Придумывала за него ответы, отвечала на его вопросы и возражения… которые он, возможно, и не стал бы высказывать; вдруг он вообще не стал бы ей возражать? Такая мысль совсем не понравилась Лене, и она решила ее не думать… В этих диалогах она то гордо и решительно рвала с ним, то робко признавалась в своих чувствах, то он обнимал ее и говорил, что возраст – это просто цифры…

С мазохистским упоением занимаясь самоедством, она не заметила, как сделала генеральную уборку, перегладила кучу белья, а когда решила сварить любимый Олин рассольник, обнаружила, что нет огурцов. Конечно же, за огурцами Лена зашла к бабе Нюре.

— Входи, Ленусь, чего хотела-то? – баба Нюра торопливо махнула рукой. – Ну, входь быстрее, холодно.

— Рассольник хочу сварить, а огурцов нет… Дашь?

Они отправились в заветную кладовку с разносолами.

— Вот чего спрашиваешь, коли знаешь наперед, что дам… А чего это ты сегодня такая клёклая? Глаза красные… – баба Нюра пристально посмотрела на Лену.

— Всё хорошо, правда, всё у меня хо-ро-шо… – Лена постаралась улыбнуться, но губы дрожали.

— Д-а-а-а-а, – протянула старушка, – вижу, что всё хорошо… – увидев, что Лена сосредоточенно ковыряет квашеный огурец в миске и вот-вот готова расплакаться, она потянула ее за рукав. – Пойдем-ка, чайку выпьем, я как раз самовар спроворила…

Они сидели за столом уже больше часа. Баба Нюра, чтобы сбить с Лены слезливое настроение, завела тему домоводства для девочек, а именно, правильного соления и квашения овощей на зиму. Но ни древние рецепты огурцов, ни секреты квашения грибов не могли сегодня расшевелить Лену.

— Ну… что ты нынче такая кислая, как муравьиная жопка? Что с тобой? – поняв, что не сможет отвлечь Лену от ее мыслей, спросила баба Нюра.

— Я так хочу изменить свою жизнь, но так боюсь, баб Нюр, – тихо произнесла Лена. – Я так устала быть одинокой… Как ты думаешь, любовь, она вообще… есть?

Баба Нюра помолчала немного, затем взяла Лену за руку и сказала тихо: