Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
Кир: Лен, ну хоть «привет» напиши. А то я уже начал думать, что это мне всё приснилось. И если это так, то я теперь психологически травмирован. Ты же медик, тебе нельзя бросать пациентов! Где твоя профессиональная гордость? Гиппократ крутится в могиле… ты же клялась… Кир: Лен, я вижу эти три точки… Ты там бьешься между «ответить» и «сжечь телефон»? Ладно, держу паузу… Кир: Снова три точки… и тишина… Страшнее хоррора. Кир: Лен, я тебя вижу. Ты пишешь и удаляешь. Боишься? Кир: (поздно вечером): Ты хотя бы занавеску пошевели. Чтобы я знал, что ты там жива… Стою тут, как дурак… один… с баяном. Лена так и не ответила. Но занавеску всё же пошевелила. Утром понедельника Кир торопился на урок, оставались считанные минуты. У входа его перехватила баба Нюра. — Кирюш-а-а, подь-ка сюда, чё скажу… — Баб Нюр, урок скоро… – улыбнулся Кир. — Ничё, успеешь… пойдем, Кирюша, пойдем… На минутку, – она махнула ему рукой, приглашая пойти за ней в каморку. Кирилл вошел в маленькое помещение. Раньше он здесь не бывал. Комнатушка оказалась крошечной, с единственным оконцем. Здесь ютились небольшой шкаф, столик, застеленный клеенкой, да пара фанерных стульев, окрашенных все той же грустной голубой краской. Прямо у входа стояла облезлая тумбочка с чайником да вазочкой с печеньем. Баба Нюра резко обернулась и сказала сердитым шепотом: — Ежели ты, хвост кобелячий, девку мне обидишь!.. Ты что удумал, а? Ты зачем Ленке голову дуришь? Покрутишь тут хвостом, повертишь, дела свои обстряпаешь и сдриснешь обратно, в столицу свою… А ей потом, что? М? Кого она, опосля тебя-то тут, в этой дыре присмотрит, кем тебя заменит? Ты вона у нас какой, красавец, с тебя только иконы писать… фигуристый, причесанный, как на первое мая, разодетый, пахнет от тебя хорошо… Кто тут с тобой тягаться-то горазд? Тот пьет, что лошадь, тот навозом воняет, тот солярой… Или ты, слышь, ее с дочкой-то в Москву заберешь? Чего смотришь, Кирилл Александрович, думаешь, я ничего не понимаю? — Баб Нюр, вы чего это… Вы же сами… — Ты мне не вычь! Ишь, развыкался он… «Вы же сами» … сами с усами… А ты и обр-а-а-а-довался, да? Прибежала она… испужалась за тебя… Нет бы поговорить с девкой… Экий ты ловкий-быстрый оказался… Смотри-ка… Ты лучше вона этой головой думай, – она указала пальцем на его голову, – а не тем, что у тебя сейчас шибче-то заработало, ишь настроил антенну свою… Нет у меня своих-то детей, Ленка мне, что дочка, Олюшка – внучка. Да они мне за четыре года роднее родненьких стали… Ты думаешь, что, кто-то верит, что ты тут надолго? Этакий павлин, да в нашем курятнике… Ты уедешь – ей в петлю? Кирилл поставил свой щегольский кожаный портфель на пол, опустился на стул, закинул ногу на ногу, скрестив руки на груди, вздохнув, посмотрел на бабу Нюру. — С чего ты это всё взяла? В каком смысле «крутить-вертеть» собираюсь? Баба Нюра всплеснула руками. — Ну канешн… ты ж ее, в следующий-то раз, на чай с брусничевым вареньем позовешь, журнал «Огонёк» читать ей вслух будешь, да марки показывать… Ты за дуру-то меня не держи, ладно? Ты что, думаешь, я молодая не была иль в мое время как-то иначе всё это промеж мужиком-то и бабой было? Знамо, как ты ее вертеть собрался… Кирилл не знал, куда деть глаза, ему было очень неловко говорить на подобные темы с пожилой женщиной… |