Книга После развода. Второй женой не стану!, страница 29 – Панна Мэра

Да что он о себе вообще возомнил⁈

— Я при тебе ни разу не плакала! — срываюсь я. — И утешать меня я тебя не просила! Так что не делай из меня плаксу, которая по любому поводу нюни распускает.

— Я и не собирался, — хмыкает от недовольно. — Просто у тебя еще опыта мало. В общении с такими людьми.

— По твоему у меня-то опыта в общении мало⁈

Я чувствую, как закипает в жилах кровь. И это он меня, пиарщика, будет учить навыкам общения⁈

— Ты сам черствый, закрытый и асоциальный тип! Так что не тебе меня учить, как и с кем общаться!

Я едва успеваю понять, что сболтнула лишнего, как Руслан резко поворачивает руль, сворачивая с дороги. Ни слова не отвечает на мою тираду. Сердце бешено колотится, но я продолжаю держаться, дышу ровно.

Мы подъезжаем к дому. Я выхожу первой, и слышу цокот каблуков по плитке. Воздух ещё влажный, лёгкий ветер гонит запах мокрого асфальта. Напряжение висит в воздухе, словно после грозы, оставаясь между нами.

Нам сейчас в разные стороны. Неужели он даже ничего не ответит после того, что я ему наговорила?

Но Руслан не оборачивается, оставляет машину у дома и идёт к своей двери.

«Ну и черт с ним!» — думаю я, и уже разворачиваюсь в направлении своего гостевого дома, как Руслан за моей спиной вдруг слегка покашливает. Его шаги стихают, и он вдруг останавливается не доходя до дома.

— Что б ты знала, — говорит он тихо. — Я не черствый. Я просто много чего в жизни повидал. И не хочу, чтобы кто-то прошел через то же, что я.

И, не добавляя ни слова, уходит в дом, плотно закрыв за собой дверь.

Я стою, как вкопанная. Сердце колотится, ноги подкашиваются. Внутри нарастает смесь раздражения, удивления, тревоги и какого-то странного любопытства.

Что это с ним такое? Он сегодня ведет себя странно. То молчит, как обычно, то предупреждает меня по поводу Агеева, то проглатывает мои язвительные фразочки, а потом бросает что-то личное, прежде чем захлопнуть дверь!

Да что он за человек такой⁈

С виду сложный, холодный, непроницаемый, но при этом у меня внутри не проходит стойкое ощущение, будто это не единственные его характеристики.

Что-то в нем есть еще. Что-то, что он так отчаянно пытается скрывать за своей маской безразличия.

Но сегодня я почему-то окончательно убедилась в том, что Хамидов может быть другим.

Но вот каким? Это мне еще предстоит узнать.

Абсалам

Дилара обвивает меня руками за шею, и ее тело прижимается к моему почти вплотную. Жар от ее кожи обжигает. Она шепчет что-то тихо, сладко, будто хочет, чтобы я забыл обо всём на свете. Я слушаю, киваю, улыбаюсь, но в мыслях уже далеко зашел куда-то не туда.

Думаю о бизнесе, о клиенте, который сорвался, о предоплате, которая висела на волоске, а теперь улетела в никуда. Я вижу её лицо, слышу дыхание, чувствую тепло кожи на своей, но голова занята другим.

Каждое слово Дилары словно растворяется в шуме моих мыслей.

— Абсалам… — её голос мягкий, обволакивающий, но в нём слышится осторожность. — Ты сегодня весь день как-будто не со мной. Тебя что-то тревожит?

Я молча киваю, но внутри появляется какой-то липкое раздражение, будто Дилара пытается залезть на мою личную территорию.

— Моя мама спрашивает, — вырывается из меня резко, почти с раздражением, — не хотим ли мы попробовать завести ребёнка?