Книга Да, мой босс, страница 150 – Виктория Победа

— Сложнее, — произносит одно единственное слово, потом заносит руку, костяшками пальцев касается моей щеки.

Я прикрываю глаза, ощущая приятное тепло, растекающееся по телу.

— Я поеду, Маш, — он прерывает наше недолгое молчание.

Я не нахожу подходящих слов, чтобы ответить. Внутри бушует буря противоречий, мысли путаются, и очередной стук сердца отдается в висках. Обхватываю руками плечи, опускаю взгляд и почти незаметно киваю.

И где-то на задворках сознания мелькает отблеском мысль остановить… Попросить остаться, но…

Чтобы что?

Две недели спустя

— Это что? — принюхиваясь и морщась, как будто я ему растворимый кофе подсунула, спрашивает Смолин, глядя на меня так, что я чувствую: сейчас рванет.

— В смысле что? Кофе, — озвучиваю очевидное, и его лицо тут же вытягивается, брови взмывают вверх, ноздри раздуваются, щеки наливаются кровью, а дыхание тяжелеет.

Я смотрю на него в упор, силясь понять, что его опять не устраивает и какого черта он решил придраться к кофе, который я ношу ему изо дня в день с самой нашей первой встречи.

Вообще, за две недели он практически довел меня до ручки своми собственническими замашками доморощенного тирана. Всякий раз, стоило мне задержаться у Богомолова хоть на минуту дольше оговоренного времени, у босса начинался приступ рабовладельца. Честное слово, опять как с цепи сорвался.

С одной стороны это даже забавляло, какая-то часть меня, очень маленькая и спрятанная очень глубоко внутри, ликовала и все больше убеждалась в том, что дело в банальной ревности.

Но с другой, я, конечно, эту мысль гнала прочь, отмахивалась и твердила себе, что дело вовсе не в ревности, и нечего придумывать.

Была еще одна хорошая новость. Городецкая, хоть и находилась по-прежнему в офисе, к нам захаживала редко. И что-то мне подсказывало, что дамочку поставили на место.

И этот факт не мог меня не радовать. По такому случаю, я даже готова была стойко терпеть дурное настроение Смолина, ведь он избавился от назойливого присутствия Альбины.

А еще… Еще он с ней не спал, и это его признание по сей день не дает мне покоя.

Он не обязан был оправдываться, не обязан был ничего говорить, но сказал!

— Маша!

— А? Что вы сказали? — его рев мгновенно выдергивает меня из своих мыслей.

— Я спросил, ты меня убить решила? — произносит, теряя терпение, а я все еще не понимаю, что не так.

— Да в чем, собственно, дело? — взмахиваю руками и восклицаю возмущеннно. — Обычный кофе, как всегда, ничего не менялось, — ну бесит, правда, нашел к чему придраться.

— Ничего не менялось говоришь? — он как-то подозрительно понижает голос. — Понюхай.

Демонстративно закатив глаза, скептично настроенная, наклоняюсь к его кружке и, втянув аромат кофе, замираю, перестав дышать.

Мамочки.

До меня наконец доходит весь ужас сложившейся ситуации.

Я ошарашенно смотрю на босса, понимаю, как сильно накосячила.

— Я…

— Как обычно, да? — уточняет босс, тоном насквозь пропитанным ядом.

— Я не знаю, как это произошло, — начинаю лепетать.

Корица. Я умудрилась насыпать в его кофе долбанную корицу.

Добавить единственный продукт, на который у него настолько сильная аллергия, что задохнуться он может просто в считанные секунды.

В ужасе таращусь на Смолина, понимая, как накосячила.

— Вячеслав Павлович, я… я случайно, я видимо перепутала кружки, — я сама до конца не могу поверить в то, что так облажалась.