Книга Да, мой босс, страница 161 – Виктория Победа

Иду к себе, оставляю бумаги и телефон на столе и несколько секунд просто тяну время.

Дверь в кабинет Смолина открыта.

Вздохнув, вхожу внутрь, дверь закрываю.

— Вы хотели меня видеть? — задаю самый дебильный вопрос, какой только может прийти в голову.

— Нет, просто так позвал, — тут же летит ответочка.

Босс не разочаровывает.

Сидит за своим столом, откинувшись на спинку стула и вперив в меня свой бешеный взгляд.

— С сегодняшнего дня ты у него больше не работаешь, — уточнять, кого он имеет в виду не приходится.

— Эта неделя еще не закончилась, — напоминаю ему о его же условии.

— Закончилась, он нашел себе замену, насколько я понял.

— Она ничего не знает…

— С каких пор меня должно это волновать? — тут же выходит из себя, повышая голос.

Сцепив зубы, смотрю на него в упор и понимаю, что просто не могу находиться с ним в одном помещении.

Не сейчас.

Мне даже дышать становится трудно.

— Что-то еще? — спрашиваю, сжав кулаки.

— А ты куда-то торопишься? — он подается вперед, демонстративно медленно открывает какую-то папку, вынимает из нее документы, просматривает их.

Тороплюсь. Отсюда уйти подальше, чтобы тебя не видеть.

Мне просто надо… Да я и сама не знаю, что мне надо.

Лишь бы подальше отсюда.

— Я… — мнусь

— Ты что-то хочешь мне сказать? — отрывается от бумаг, переводит взгляд на меня, а у меня все внутри переворачивается, сжимается в тугой узел, и тело холодный пот прошибает.

Моя выдержка трескается и разлетается на осколки.

Сглатываю, уговариваю себя успокоиться, но не выходит.

Смотрю на него и не знаю, как теперь себя теперь вести. Как вообще дальше с ним работать?

Только теперь осознаю окончательно, что просто не смогу. Не после всего. Не после того, как я вспомнила ту ночь.

Я почти два на него отпахала и знаю его как облупленного, привыкла к его дурному характеру, к натуре диктаторской и вообще…

А вот к тому, что он скроет от меня такую важную деталь нашего с ним взаимодействия и два года будет делать вид, что ничего не было, я оказалась не готова.

— Маша! — забывшись, я подпрыгиваю от его несдержанного рыка.

— Можно мне сегодня уйти пораньше? — едва ворочая языком, спрашиваю, наплевав на то, что еще даже не обед.

Не отпустит, сама уйду, без разрешения.

Я явно переоценила свои возможности.

Не могу, просто не могу больше видеть это лживое притворство в его глазах. Не теперь, не после того, как все вспомнила.

— Зачем? — он как будто не удивлен моим вопросом.

Действительно, зачем? У меня же не может быть никаких дел, никакой жизни, она вся вокруг него должна крутиться, пока он упорно продолжает молчать о случившемся, наверняка просто банально пожалев о том случае.

— У меня дела, — отвечаю уклончиво.

— Какие? — бросает сухо и снова утыкается в документы.

Ну не сволочь?

Каких-то несколько минут назад орал как потерпевший, а теперь сидит и демонстрирует свое показушное равнодушие.

Еще и в документы снова уткнулся.

Сволочь.

— Личные, — цежу сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как внутри разливается жгучая обида.

Я с ним, вообще-то, разговариваю.

— Личные? — ну надо же, я снова сумела привлечь его внимание.

Одним небрежным жестом отбрасывает бумаги, сам откидывается на спинку кресла, вперяет в меня нечитаемый взгляд.

— Да, личные! — говорю громче, чем следовало бы.