Книга Да, мой босс, страница 162 – Виктория Победа

— Для личных дел, Маша, существует внерабочее время, — издевается просто.

Нарочно ведь это делает.

— А у меня его и нет практически, вы отлично об этом позаботились.

— И твоя зарплата это отлично компенсирует, или я ошибаюсь? К тому же ты знала, на что идешь и тебя все устраивало, что изменилось? — продолжает издеваться в своей привычной манере самодура придурочного.

Я поджимаю губы, дышу часто, чувствуя, как гневно раздуваются крылья моего носа.

Что изменилось?

Совсем ничего, я всего-то вспомнила в подробностях ночь, о которой ты, похоже, решил забыть.

Я невольно снова возвращаюсь в ту ночь…

Его прикосновения.

Его руки, такие горячие, скользят по бедрам, губы дразнят, касаются раскаленной, слишком чувствительной кожи, пальцы трогают там, где еще никто и никогда…

Язык, сводит с ума и жаркий шепот ласкает слух.

“Девочка моя маленькая”

Вздыхаю, прикрываю глаза и перевожу дыхание, в попытке унять взбесившееся сердце.

— Ничего не изменилось, — отвечаю, вопреки желанию хорошенько его стукнуть.

— Тогда свободна.

— И это все? — вырывается у меня против воли. — Вы для этого меня позвали? Я вообще-то…

— Мне снова надо напомнить, в чем заключаются твои основные обязанности?

— Себе напомни лучше, — бурчу себе под нос.

— Что ты сказала?

— Говорю, что прекрасно все помню, пойду на свое рабочее место, — огрызаюсь, развернувшись на каблуках.

Нужно мне твое разрешение.

Подхожу к двери, тяну за ручку, открываю дверь и в этот момент во мне что-то надрывается.

С грохотом захлопываю дверь и поворачиваюсь к Смолину и иду обратно к его столу.

Он от неожиданности таращится на меня, удивленно вскинув брови.

— А знаете что, я увольняюсь, прямо сейчас, и мне совершенно плевать, что вы об этом думаете и что мне за это грозит. Я ухожу. Идите вы, Вячеслав Павлович…

На последних моих словах он резко вскакивает. Ему требуется мгновение, чтобы обойти стол и сократить разделяющее нас расстояние.

— Повтори, — цедит, угрожающе нависая с высоты своего роста и перекрывая пути к отступлению.

Я сама не понимаю, как ему удалось так ловко загнать меня в ловушку между столом и собой.

Сглатываю шумно, упрямо вскидываю подбородок, смотрю ему прямо в глаза и повторяю медленно, выделяя каждое слово.

— Я увольняюсь и ухожу прямо сейчас.

Он щурится недобро, на губах вырисовывается едва заметная, кривая усмешка.

— Дальше, — произносит вроде сдержанно, но таким тоном, от которого у меня мурашки по телу пробегаются.

— Что?

— Я говорю дальше, — повторяет, — так куда, говоришь, мне пойти?

Вот это я зря, конечно, его послать умудрилась. Сколько раз твердила себе, что нужно быть сдержаннее: сначала думать и только потом говорить.

Хотя…

И почему меня вообще должно это волновать? В конце концов он заслужил!

Да-да, заслужил быть посланным далеко и надолго.

— А вы догадайтесь, — произношу язвительно.

Делаю усилие, чтобы оттолкнуть эту груду мяса и костей, но этот черт даже на миллиметр не сдвигается. Хоть бы немного пошатнулся.

— Я от тебя хочу услышать.

— Я тоже много чего хочу, знаете ли, но увы и ах! — передразниваю его.

Осталось только язык высунуть и рожицу скорчить. И мне очень хочется именно так поступить.

— И чего же ты хочешь? — он как-то неожиданно меняет интонацию, в его голосе появляются урчащие нотки, а лицо оказывается непозволительно близко к моему.