Книга Танец с огнем, страница 15 – Весела Костадинова

Брат на похороны не приехал.

Все сделали они вдвоем: Алексей и Ангелина. Старая, много чего повидавшая женщина — когда-то любовница отца, потом его тень, секретарь, домоправительница, хранительница тайн. Она закрывала глаза на все. Она закрывала глаза и теперь. Молча организовывала церемонию похорон, молча подписывала бумаги, молча варила кофе. Молча смотрела, как он ломает то, что осталось от чужой жизни. Не дрогнула, когда его люди привезли безжизненное тело девушки и бросили в подвале. В той камере, которая предназначалась совсем не ей.

Алексей шаг за шагом 2 года приближался к Марату, медленно, осторожно, как манул к добыче. Но тот… тот обманул, снова обманул. Мгновение, одно короткое мгновение на трассе — и машина летит в лоб бензовозу, вспыхивает пламенем, лишая Ярова шанса на месть.

Алексей взвыл, когда узнал, что его враг сдох. Не кричал, не ругался. Просто издал низкий, звериный звук, который эхом отразился от стен пустого кабинета. Месть, ради которой он дышал, которую он носил в себе вместо сердца — украдена. Украдена у него в последний момент. Быстрой, пусть и мучительной смертью. А может и не мучительной. Сила удара была такова, что тело переломало еще в момент аварии.

Марат сдох, а Яров крушил свой дом в диком бешенстве, которое ударило в голову. Не мог спать, есть, пить. Его трясло так, что даже Ангелина испугалась, не умрет ли он. Нет. Не умер.

Поехал на похороны и увидел там ее.

Тоненькая, хрупкая и изящная, с бледным лицом и черным платком, укрывающим ярко-рыжие, золотистые локоны, она стояла отрешенная у края и не сводила глаз с гроба. Не плакала, не кричала, но Алексей знал это состояние. И ненависть к этой женщине, чей хрустальный голосок когда-то они с Амелией называли, смеясь, голосом Джельсомино, ударила в голову.

Марат сдох. Но не сдохло его дело. Не сдохла его семья. Не сдохла эта дрянь — красивая, молодая, оставшаяся с деньгами, связями, властью, которую он ей оставил. Шлюха, возведенная в ранг жены. Теперь — вдова. Наследница.

Алексей смотрел на нее через темные стекла очков и чувствовал, как старая ненависть, чуть притушенная шоком от аварии, разгорается заново. Только теперь она была направлена не на одного человека. На всю его тень. На все, что осталось после него. На ту, чей смех он слышал, когда ему ломали ноги.

Его семью убивали, а Лодыгин, смеясь говорил с ней по телефону, помогая выбрать платье к свадьбе. Смотрел, как Амелию насилуют, а сам говорил своей бляди, что хотел бы платье с открытыми плечами.

Плечами, которые теперь вздрагивали в беззвучном плаче.

Совершенное тело, так долго ублажавшее убийцу.

Против воли Яров почувствовал, как снова накатывает возбуждение. 4 года воздержания давали о себе знать. Сначала — длительное восстановление, после…. он видел, как реагируют на него женщины. Даже шлюхи вздрагивали и отводили глаза. И ничего не получалось.

Пока там, в камере, наблюдая как спящую пленницу переодевает Ангелина, попутно забирая и телефон и украшения, впервые за четыре года его тело отозвалось. Острым, болезненным толчком в паху. Желание было таким внезапным и сильным, что он едва сдержался. Не хотел марать руки о шлюху Марата, думал отдать ее другим, как отдали Амелию. И не смог, впервые за 4 года ощутив мощную разрядку.