Книга Танец с огнем, страница 210 – Весела Костадинова

Дана холодно рассмеялась.

— Вика, Вика, а ты-то кто? — ласково спросила она, наваливаясь на стол. — Посмотри на себя в зеркало, деточка. Ты ж из-под отцовских штанин никак выбраться не можешь. Не ребенок, но и не женщина — кукла. Марионетка. Выйдешь замуж за кого прикажут, будешь жить, как прикажут, не муж так отец, которому рано или поздно надоест терпеть твои выходки. А когда он потеряет власть, или не дай бог умрет, Вика, тебя выкинут на помойку вместе с ним. Потому что станешь не нужна. Думаешь, Марат любит тебя, Викусь? О, святая наивность…. Ты ему нужна как телеге пятое колесо!

— Неправда… — лицо Виктории стало сморщенным, некрасивым. — С тобой он только трахается….

— Со мной он даже не трахается, Вика, — усмехнулась Дана. — Но при этом, Вик, скажи, дарят женщинам такие подарки, — она подогнула рукав платья, демонстрируя девушке тонкий браслет, — если пока даже в постель не затянули?

При виде работы Сокольской, Вика охнула — узнала стиль, узнала работу. Ее глаза почернели, губы задрожали.

— Неправда, — прошептала она. — Ты врешь! Ты трахаешься с ним! Смотри!

Она бросила на стол свой телефон, нажав кнопку воспроизведения. Дану слегка передернуло — на экране Марат ласкал светловолосую девушку, чьего лица она разглядеть не смогла — запись не позволяла.

— Алена… — прохрипел мужчина в минуту кульминации, — моя Алена…. Только моя….

— Это не я, — спокойно заметила она, выключая запись. — Марат настолько меня хочет, что похоже, заказал проститутку, похожую на меня. Что говорит о том, Вика, что меня он бережет, а тебя… не особо. И знаешь…. Это ведь правильно, Викусь. Ты станешь его женой, возможно — родишь ему ребенка, и долгими вечерами будешь ждать его дома, одна. Пока он все свое время посвящает мне. И ты начнешь пить. Сначала — понемногу, чтобы заглушить пустоту, потом — больше и больше. А потом будешь пить не просыхая. Бухать, по-русски говоря. Или сторчишься, как принято у вас, золотой молодежи, — Дана прищурила глаза, глядя прямо в кукольное личико. — Ты станешь жаловаться отцу, которого уже до кондрашки доводят твои приключения. Он будет злиться и раздражаться, его здоровье пошатнется. И он перестанет быть таким сильным, как раньше. Потеряет свое положение. И вот тогда, Вика, ты окажешься на помойке. Как сотни таких как ты до и после. Такое у тебя будущее.

— Я тебя… уничтожу, — девушку трясло от ярости и боли.

— Нет, — устало покачала головой Дана. — Для этого тебе придется поджав хвост бежать к отцу. Рассказывать ему все, показать видео — где твой жених шпарит какую-то телку вместо тебя и даже не твоим именем зовет. И знаешь…. Твой папа, конечно, за тебя заступится. И может даже попробует отыграться на мне и Марате, но…. ты снова увидишь в его глазах разочарование. Вика, ты ведь ничтожество в глазах отца. И знаешь это.

Девушка, белая как мел, отступила от наступающей на нее женщины.

— Уходи, Вика, — приказала Дана. — И живи своей жизнью. Плохой или хорошей, но своей. Или… — она снова вздохнула, — беги к отцу, жалуйся. Смотри, как он презрительно смотрит на тебя — свое самое большое разочарование в жизни.

Фурсенко вылетела из кабинета, едва не сбив с ног главного редактора, который стоял не далеко от дверей. Бежала не глядя ни на кого. Осознавая, насколько жалко и нелепо выглядит в глазах всех свидетелей скандала.