Книга Танец с огнем, страница 216 – Весела Костадинова

** роман Стивена Кинга (1995), где главная героиня попадает в мистический мир картины, встречая женщину по имени Роза Марена. Персонаж Розы Марены в книге сочетает черты древнегреческой богини и многорукой индийской богини смерти Кали, и символизирует как жестокую справедливость, так и темную сторону женской ярости.

Стоя под обжигающими струями воды Дана все никак не могла согреться. За последние месяцы она постоянно, постоянно мерзла, словно внутри нее поселился огромный кусок льда. Он и раньше там был, но сейчас он сковывал ее всю, медленно но верно вытесняя все, что было в ней человеческого. Она видела перед собой только одно — уничтожение бывшего мужа любыми способами. Не только за себя, за других — тоже.

Вечером он привез ее не в свою квартиру, как она того ожидала, а в дом. В тот дом, где долгие годы после нее жил с Надеждой и сыном. Впрочем, глаза Даны следов той, что когда-то заняла ее место не нашли — Марат избавился не только от женщины.

Тихо поужинали в домашней обстановке, и Дана поразилась тому, что Марат сам помог накрыть ей на стол — раньше он такого не делал. Тихо говорили о делах, о планах, о жизни, сидя перед камином с бокалом вина и фруктами.

— Папа… — раздалось неожиданно сзади, и Дана вздрогнула всем телом.

На пороге гостиной стоял мальчик — красивый, светловолосый, с большими глазами обрамленными почти неприлично длинными ресницами.

— Ваня, — Марат среагировал моментально, бросив быстрый виноватый взгляд на женщину, поднимаясь и обнимая сына. Тот доверчиво прижался к сильному плечу, положив голову на отца.

— Мне страшно стало… — чуть слышно пожаловался он. — Тебя давно не было….

Ком в горле Даны стал настолько большим, что она быстро отвернулась, боясь, что из глаз брызнут слёзы. Мальчишка ничем, ну абсолютно ничем не напоминал Марата. Он взял многое от матери — непутёвой, глупой, но всё же простой женщины. Большущие глаза смотрели на Дану настороженно, но без враждебности.

— Идём… — Марат легко поднял сына на руки и понёс наверх.

— Я к маме хочу… — услышала Дана тихий, сонный шепот мальчика, прежде чем шаги затихли на лестнице.

Утром она вернулась в свою квартиру — шофер Марата привез. Зашла в тихую прихожую и сразу же опустилась на диванчик — документы, которые она забрала с собой рассыпались по полу. На губах все еще ощущались горячие поцелуи мужа, после каждого из которых внутри что-то ломалось. И вспоминался завтрак на троих, когда Марат улыбался ей счастливыми глазами, намазывая бутерброд на хлеб сына.

Завтрак счастливой семьи, частью которой она стала.

Дана вышла из душа, ступая босыми ногами по линолеуму и все так же разбросанным документам, которые нужно было отправить Лоскутову и Ярову.

И оттягивала этот момент. Не потому что колебалась, а потому что тупо боялась услышать голос Толи в трубке. Или увидеть письмо Алексея на почте.

Потому что легче не стало, не смотря на то, что прошлым вечером и ночью зверь ел с ее рук. Зверь, который считал себя самым умным и хитрым, мурлыкал от ее прикосновений, готовый бросит к ее ногам все, что у него было.

Потому что внутри Дана поняла, почувствовала, едва зайдя домой, что что-то порвалось рядом с ней. Что-то невероятно важное и нужное ей самой.

Даже не одеваясь отсканировала документы и отправила письмом Алексею.