Книга Танец с огнем, страница 219 – Весела Костадинова

Зачем она вообще сюда приехала? Для чего?

Дана понятия не имела, садясь под раскидистой ивой на скамейку и кутаясь в дорогое пальто. Девушка, смотрящая на нее с надгробного камня была почти живой. Улыбающейся и радостной. Совсем не такой, какой помнила ее Дана.

Женщина вздохнула.

Возможно она пришла сюда только потому, что не могла вот уже долгих шесть лет сходить на другую могилу, за тысячи километров отсюда. Там, где лежал единственный человек, который любил ее без всяких условий. Мама.

Она даже не знала, следить ли за той могилой хоть кто-то, или за шесть лет она полностью поросла травой и бурьяном, покосился ли мраморный памятник или даже упал?

Здесь припорошенный снегом холмик выглядел опрятно. Значит, кто-то присматривает….

Дана тяжело вздохнула и перевела глаза на вторую могилу — более свежую — пожилой, но красивой женщины.

Алина и ее мама.

Интересно, женщина подышала на озябшие пальцы, когда она сама умрет, сможет ли хоть кто-то похоронить ее рядом с матерью? Останется ли хоть кто-то, кто будет знать ее тайну? Или ее похоронят как Алену Хмельницкую далеко от дома?

— Ох, — услышала тихий всхлип за спиной и резко обернулась.

У могилки стояла сгорбленная старушка лет 80-ти не меньше, — опрятная и милая, с добрым лицом и бесцветными, но все еще живыми глазами.

— Простите, — Дана встала, уступая бабушке место.

— Ничего, — махнула та рукой и посмотрела на могилки. — Я от неожиданности. Не думала, что кто-то сюда придет. Да еще и почти зимой…

Дана кивнула, опуская руки в карманы.

— Я… случайно здесь…. — промямлила она.

— Знали их? — спросила бабушка, кладя на могилку обеих два крохотных букетика. — Алиночку и Галочку?

Дана едва заметно кивнула, кусая губы.

— Какая девочка была…. — продолжала старуха, поглаживая фото. — И мать у нее — золото, не женщина. Убили их…. убили обеих….

— Что вы говорите? — прошептала Дана.

— А как есть, так и говорю, детонька, — отозвалась бабка. — Сначала Алиночку, не выдержала она. А Галка за ней ушла — не смогла пережить…. Хоть никто вроде и не причастен, а все едино — убили.

— Вы их хорошо знали? — спросила Дана.

— А как же…. — бабка присела на скамейку, вытягивая ноги. — Почитай пол жизни в соседних домах с Галей прожили. Моя то дочь…. Ох стерва вредоносная, ох и стерва…. Ох и попила крови из меня и отца покойного… А Галя, когда мужа моего не стало — мне родней дочери стала. Выхаживала меня, старую, почти из могилы достала. И все без всякого умысла…. Только по доброте своей. «На кого ты, Алевтина Ивановна, Кирочку свою оставишь» — говорила. «Не смей уходить» — говорила. «Кирюша без тебя пропадет» — говорила. Кира — внучка моя, понимаешь. Мать — то ее родить родила, да в приют и сдала. При живой бабке! Понимаешь? А той уже 6 годков было, а мне…. Мне почти 60. Не дали мне ее забрать, — по щекам бабки катились крупные слезы. — Но я не сдавалась. Вместе с Галкой все инстанции оббегали. А ни за что мне внучку не отдали. Возраст, пенсия, здоровье…. Галка и сама хотела ее забрать, но тоже не дали — одинокая она, зарплата маленькая, квартира — маленькая, дочка у самой растет — Алинка. А уж как Алинка хотела Кирку мою из приюта вытащить. Сестрой ее звала, хоть и не родные. Мечтала все, что вместе жить будут, хоть и старше Кирюши была.