Книга Танец с огнем, страница 248 – Весела Костадинова

Девушка замолчала на несколько секунд, собираясь с силами.

— Все, что он хотел делать с тобой… он делал со мной. Каждый раз. Доводил меня до оргазмов так, что я иногда кричала от стыда и ненависти к себе. Ненавидела его. Ненавидела себя. Но ничего не могла сделать. Я была для него… репетицией. Тренировкой перед тобой. И тогда я поняла, что… ты не просто так около него. Ты журналистка, ты знала Алину, и ты единственная, кто не купился на все его приемы, на все его ухаживания, кто гнул свою линию, заводя его все сильнее и сильнее, доведя до того состояния, когда он начинал делать ошибки одну за другой. Я нашла в его ноутбуке несколько видео. Скачать смогла только два… но записала имена. Знала, что ты разберешься. Не знала только, что ты и Яров…. Что вы работаете вместе…. Что он…. Любит тебя.

Дана чуть дрогнула от этих слов.

— Я только хотела, чтоб ты знала, что Марат не только женщин убивает…. Возможно, вышла бы на Ярова, которому я отправила другие документы…. В общем…

— Ты все сделала правильно, девочка, — Дана погладила ее по голове. — Ты все сделала абсолютно правильно…

— Я спала с ним… — лицо Киры вдруг наморщилось и стало совсем не красивым, — я спала с ним…. Кто я теперь? Как на меня теперь посмотрят….

— Как ты сама решишь, — хмуро ответила Дана, чуть прищурив глаза, но не озвучивая догадку вслух. — А что до секса… я замужем за ним была четыре года. И поверь, в кровати мы не сказки друг другу рассказывали. Ты взрослая и независимая женщина, которая имеет право на свои решения! А если кто-то этого не поймет — это проблемы тупого, непробиваемого, упрямого дятла! А не твои!

Кира распахнула глаза.

— Ты сейчас кого имеешь ввиду? — вдруг спросила она.

— А ты кого? — моргнула Дана.

— Э-э-э… — Кира чуть порозовела. — Я гипотетически….

Дана почувствовала, как внутри нее поднимается неприятное, колющее чувство — словно тонкая, острая заноза медленно вонзается под ребра. Она постаралась сохранить спокойное выражение лица, но дыхание все равно сбилось.

— Угу…. Я тоже…. В общем это…. Отдыхай. Я позже зайду, если что-то надо будет…. — она поднялась с кровати, направляясь к дверям.

Вышла из комнаты и перевела дыхание. Мысль, которая только что родилась и теперь набирала обороты, была ей крайне неприятна. Цепляющая, ревнивая, совершенно неуместная — и от этого особенно болезненная.

И эта мысль росла с каждым днем, заставляя Дану все больше замыкаться в себе. Глядя, как братья общаются с Кирой — легко, с той заботливой бережностью, на которую способны только сильные мужчины рядом с хрупкой девушкой — она впервые за долгие годы остро ощутила на себе весь тяжелый груз прожитых лет.

Она подолгу стояла перед зеркалом в своей комнате и рассматривала свое отражение с холодной, беспощадной честностью. Боль и пережитое оставили шрамы не только на теле. На лице теперь тоже. Тонкие морщинки залегли в уголках глаз, несколько седых прядей предательски блестели у корней когда-то ярко-рыжих волос. Она была так далека от той сияющей, дерзкой двадцатитрехлетней девушки, которая почти десять лет назад вступила на этот кровавый, извилистый путь.

А Кира…

Кира смущенно улыбалась Алексею, когда он помогал ей спуститься по лестнице или подавал кружку с теплым чаем. Она смотрела на него без страха, без отвращения, без той тяжелой истории, которая висела между Даной и Яровым неподъемным грузом. Кира легко принимала его внешнее уродство — страшные шрамы, обожженную кожу, жесткие черты лица — и видела в нем не чудовище и не палача, а просто мужчину. Сильного. Надежного.