Книга Океан для троих, страница 113 – Реджи Минт

Но больше ошибок не будет.

— Я не то хотел сказать… — снова начал Морено, но прикусил губу, моргнул медленно, словно ему тоже было не все равно.

Да, наверно, так тоже тяжело. Просить.

— Я поняла.

Когда холодное нечто внутри окончательно затвердело, Дороти подумала, что это уже не пробить, не прорезать, но вот с ходу как пикой ткнули. Кольнуло сильно. Не сказать чтоб до этого самолюбие было ее уязвимым местом, но она, признаться, все же рассчитывала: произошедшее там, у водопада, случилось по взаимной симпатии. Но и тут, видимо, просчиталась.

Ее подкупали, соблазняли, а она приняла за чистую монету.

У всех есть предел терпения. Черта, за которой наступает абсолютное спокойствие, и предел у Дороти наступил как-то вдруг. В одно мгновение.

Дороти медленно вытащила из-за ворота цепочку, стянула ее с шеи и легко накинула на шею Морено, а потом разжала пальцы. Кристалл выскользнул и ударил Черного Пса в грудь.

— Не стоит. Милостыни я не просила, — произнесла Дороти и отвернулась.

Морено хотел сказать еще что-то, но Дороти уже не слышала.

Уходила.

Первый шаг дался неожиданно легко. Как и последующие. Дыра в панцире, пробитая предложением Морено, затянулась, когда закончились ступеньки мостика. Стало терпимо, а потом и вовсе хорошо, когда вот это холодное, мерзлое достигло каких-то самых далеких уголков души. Главное теперь — дать ему нарасти, покрыться слоями, превратиться в броню. Не стоит думать, искать ответы и задавать вопросы. Все уже случилось.

Есть якоря и тросы: ее служба, звание, положение в обществе, яблоневый сад, который каждый год расцветает, и тогда по поместью струится тонкий еле уловимый аромат наступающего лета. Эти якоря прочные, они ее удержат. Дать холодной пустоте растаять можно и потом. Когда она будет сидеть в кресле, пить чай вместе с мужем, который равен ей во всем, и смотреть, как садится солнце за лесом, принадлежащим ее роду уже семьсот лет. Вот тогда можно будет представить, что было бы, если…

А сейчас — не время.

Этому чудовищу нельзя давать вылупиться — оно спалит все к чертям, а потом сожжет само себя.

Дороти снова начала чувствовать почти незаметные изменения — вот кольнуло под лопаткой, а вот неловко ступила — и заныло бедро, когда-то распоротое. Но в целом все было хорошо. Сейчас. Об остальном она подумает позже, а колотье под лопаткой — это мелочи.

Дороти кивком дала понять идущему навстречу Фиши, что курс прежний, и ушла на орудийную палубу. До столкновения с “Каракатицей” нужно было чем-то занять руки, а заодно помочь голове не думать.

Корабельные пушки были в полном порядке, а сэр Августин, как оказалось, даже успел прислать ей еще один небольшой подарок. По меркам Астина — даже скромный, но, увидев его, Дороти восхищенно охнула. Маленькая, но изящная пушка — такая легкая, что на палубу ее смогли поднять всего трое. И длинная цепь светлых небольших ядер, каждое забрано решеткой.

— Что она может? — поинтересовалась Дороти у проходящего мимо Хиггинса.

— А кракен ее знает, бесовская штука! Там островной господин сказал “забирайте, авось пригодится”. Ну мы и забрали. Сначала думали на носу ее воткнуть, но легкая больно — Бринна уверена, пойдет откатом после того как жахнет, а упереть ее не во что.

— Надо на корму, и поставить на легкий лафет, тогда не соскочит. Во всяком случае, не должна.