Книга Океан для троих, страница 118 – Реджи Минт

“Малышка” взяла время на раздумье, секунд десять — Дороти как раз успела отойти за бухты с канатами и заткнуть уши — и неожиданно тихо выстрелила. Обычно от залпа мортиры или гаубицы слуха лишало сразу, а здесь только тонкий звон в голове остался, сквозь который все так же свистел ветер и раздавались крики Хиггинса, дающего указания матросам.

От силы отката пушка слетела с импровизированного лафета и, если бы не подложенные мешки, пробила бы палубные доски.

Однако результат выстрела был заметен. Невооруженным глазом.

Носовая фигура “Изабеллы” — обнаженная по пояс дева с черными кудрями и мечом в руке — лишилась половины головы, открыв разом дыру во внутренности корабля и прекрасный вид на одну из носовых пушек, где мельтешили солдаты.

Дороти достала подзорную трубу. И точно: ядро из “малышки”, развалив нос, не остановилось, а пробило переборку и раскрошило одну из балок.

Особого вреда такой выстрел не причинил, но неприятно удивил врагов и ошарашил точностью и дальностью.

Фиши всерьез взялся доказать, что командор зря его гнала с мостика: опять вытворил нечто, увеличив разрыв между судами сначала на кабельтов, а потом на все три. Что ж, Дороти не сложно — она принесет извинения. Правда, есть основания полагать, что разговор этот случится уже в царстве теней.

Они боком вошли в течение, прибавляя его скорость к своей.

Возле носовых пушек иверца поднялась нешуточная суета, кажется, их перенацеливали, но расстояние между кораблями все росло и стало уже более четырех кабельтовых. Обычные орудия, заряженные обычными ядрами, на такой дистанции были бесполезны.

Дороти скинула мундир, перетянула волосы, которые давно уже стоило обрезать по морской моде, но все было жаль. Доран говорил, что у нее самые красивые волосы во всей Алантии. Врал, как теперь понятно. Дороти дала себе слово, что сменит прическу. Ни к чему хранить то, что наводит на грустные воспоминания.

Дороти решила использовать неожиданное преимущество по полной: ядра фон Берга хоть и оказались малой взрывной силы, но обладали другим полезным качеством — дальностью полета. И пока “Свобода” держит дистанцию, иверцы могут хоть зубы от злости сточить, но ответить им нечем. Конечно, долго это не продлится, и все равно придется вставать борт в борт, но пока ничто не мешает как следует их раздраконить.

Установить пушку на лафет оказалось делом муторным и не таким быстрым, как хотелось. Дороти справилась. Не в одиночку, понятное дело. С двумя матросами. Потом привалилась к горячему от первого выстрела металлу, перевела дыхание, сглотнула насухо и расщелкнула зажимы, которые стискивали следующее ядро.

Изнутри пушка была не гладкой, а точно изъеденной гигантским червяком, и снаряд скатился в глубину по спирали. С порохом и фитилем справиться оказалось проще. Теперь, зная примерную силу отдачи, Дороти не пожалела мешков с мокрым песком, разумно рассудив, что лишнюю дыру в палубе им и без того сделают.

В заткнутое ухо что-то проорал присланный Бринной матрос: Дороти расслышала про готовность трех орудий правого борта — все, что они могли себе позволить при столь ничтожном числе экипажа. Чертовски мало!

Три против сорока только по одному борту у “Изабеллы”… Верная гибель. Долгая по времени: даже с таким преимуществом у иверцев уйдет около часа на то, чтобы разнести “Свободу” в щепки, но все-таки схватка будет проиграна еще до начала сражения.