Книга Океан для троих, страница 121 – Реджи Минт

Пушка Астина на сей раз думала долго — “Изабелла” успела дать второй картечный залп. Внизу кто-то проорал ругательства — видимо, пробило корпус в районе пушек “Свободы”.

— Этот кусок дерьма собирается стрелять, или мы…

— Пока ты не пришел, она стреляла без капризов.

— У твоего дружка вечно все с прибабахом, даже…

Пушка договорить Черному Псу не дала — грохнула во всю мощь.

Черная Ма была на их стороне.

Снести “Изабелле” мачту не удалось, зато получилось в труху размолотить половину мостика. И убить рулевого. Жив ли капитан иверцев, пока было неясно, но судя по тому, что паники на борту не наблюдалось, жив, и его офицеры быстро навели порядок. Корабль иверцев стал медленно разворачиваться, подставляя под пушки “Свободы” беззащитную корму.

Те не подвели. Залп был жиденький, куцый, но два взрывных ядра вошли в бок судна в районе его орудийной палубы, с краю, а еще одна пушка снесла парус на мачте.

Момент упускать не стоило, и Дороти подбежала к пушке. Напрягая все силы, дернула ее на себя, уже чувствуя, что вот-вот надорвется, бросила, хотела крикнуть Морено, чтобы тот подстраховал снизу, но не успела — к ней внезапно прижались сзади, ругнулись в ухо таким оборотом, что, будь тут жрецы, отмаливать бы пришлось месяц, а потом в спину втиснулись еще крепче, словно вплавиться пытались.

И пушка внезапно стала легче пуха.

Пушка встала легко, жестко и очень правильно — так под прицел попадала нетронутая часть мостика продолжавшей бесконтрольно кружиться “Изабеллы”.

Дороти отпустила ставший невесомым горячий металл, выждала секунду, не понимая, почему Морено не отходит, и отодвинулась сама. С усилием. Сразу резко заныла спина и затошнило.

— Дороти.

— Морено, — отозвалась она и наклонилась за огнем. — Я уже один раз сказала, что милостыню принимать не приучена, и навряд ли уже научусь. Если бы возврат камня… способностей имел бы сейчас смысл и спас “Свободу” и команду, я, будь уверен, поставила бы тебя в известность. Моя гордость и обманутые ожидания не стоят человеческих жизней. Но все будет не так, как ты себе представляешь. — Дороти зажгла факел. — Ты привык палить в купцов — два залпа, и торговцы готовы сами сходни класть, а с линейным кораблем в баталии дела не имел. Руль они возьмут под контроль уже сейчас. Выровняются. А потом, как на учениях, расстреляют нас в упор. Просто потому, что от геройства математика не меняется. Если Черная Ма за попытку обмануть клятву решила наказать тебя иверским фрегатом — то достанется всем. Потому что даже эта “малышка” от сэра Августина не перевесит восемьдесят пушек и как минимум сотню ружей при абордаже.

Морено упрямо набычился и, видимо, хотел возразить, но тут сбоку возник Хиггинс.

— Фиши просил узнать, мы будем менять борт, капитан? Если что, он готов.

Дороти открыла рот, чтобы ответить, но Черный Пес ее опередил:

— Нет, у нас нет времени на маневры, и я…

Хиггинс, сохраняя все то же тревожно-озабоченное выражение на худом лице, даже бровью не повел в сторону Морено и спросил еще раз с нажимом, теперь уже выделяя адресата:

— Кэптен Вильямс, будем менять борт? Пушки по левому мы успели зарядить.

— Нет, — Дороти выдохнула. Похоже, все-таки к праотцам она отправится вместе со своей командой, хотя видит Черная Ма, она не этого добивалась. Но почему-то заслужила — пока не ясно чем. Значит, и оговорки Фиши оговорками не были. — Бьем с правого. Передай Бринне, чтобы целили в корму — если боги подарят удачу, подпалим им пороховой склад. Фиши скажи, пусть встанет под углом. У “Свободы” обшивка лучше — топить нас будут долго.