Книга Океан для троих, страница 123 – Реджи Минт

Что чего-то не хватает, она понял не сразу. И только спустя мгновение сообразила: от последнего залпа замечательный подарок сэра Августина разнесло в куски.

Чуть в стороне лежало основание, а кованые кольца, разломанные на части, валялись прямо под ногами.

Дороти вернулась в укрытие. Вариантов оставалось негусто. Либо помогать Фиши, который и без них знает свое дело, либо спускаться к пушкам.

То, что Морено не смог вызвать Призрака на помощь, не удивляло.

О, Дороти хорошо знала и помнила Дорана, тот терпеть не мог двух вещей — когда им пренебрегали и когда его упрекали. И неизвестно, что злило его больше.

Однажды, после того, как Дороти уехала кататься на лошадях с соседским парнишкой, потому что друга задержали в городе какие-то дела, с ней не разговаривали неделю. И еще месяц давали понять, что если подобное повторится — Доран уйдет навсегда. Дороти тогда чувствовала себя виноватой, но стоило ей в ответ упрекнуть Дорана в том, что он-то себе не отказывал в хорошей компании, пока Дороти была в отъезде по делам поместья, как получила еще две недели презрительного молчания. Поверх первых.

Так что Черный Пес еще мог бы дозваться своего Призрака, не будь рядом Дороти. Но зная, что на борту есть она, Доран Кейси, если у него сохранились остатки памяти, точно сюда не сунется. Если в первую встречу, с нахрапа, Дороти была готова простить ему все, то сейчас для Дорана у нее была заготовлена пара неприятных вопросов.

Очень неприятных.

— Морено, я спущусь к Бринне, а ты… Попробуй позвать еще раз. Клянусь богом, у меня нет планов тащить на тот свет тебя и твою команду, потому что если Призрак не приходит, возможно, это из-за…

— Меня, — слишком спокойно ответил Морено. — Я нарушил клятву, и Призрак теперь не придет. Да дьявол с ним! Но вторую побрякушку ты мне будешь должна, слышишь, Дороти? Должна! Чтобы я мог этим тварям с Гряды прищемить хвосты. А сейчас отменим сделку! — он решительно нахмурился.

— Сделку? — непонимающе переспросил Дороти.

— Да. Я же ушлый парень. Самый ушлый в здешних краях. Или ты думаешь, моя команда со мной за красивые глаза пошла? Моя команда, Дороти, моя. И черта с два я дам какой-то леди-выскочке это изменить! — Морено резко поднялся на ноги, рванул с шеи цепочку так, что звенья полопались, взвесил на руке тревожно мерцающее Сердце Океана, прикусил губу, точно решаясь на нечто самоубийственное, и неожиданно легко швырнул кристалл Дороти.

Та едва успела вскинуть руку, чтобы поймать.

Морено же постоял секунду, растирая шею, а на деле еще больше размазывая по ней грязь и пороховую копоть, а потом рявкнул так, что наверняка слышно было даже на “Изабелле”:

— А ну, сукины дети, все наверх! Ставить паруса! Фиши, разворачивай, правь в океан. Прямо! Ходу от этих ублюдков, пусть сожрут свою позолоту, но им достанется от нас только ветер. Все наверх! Живо! Уходим!

И в этот момент “Изабелла” дала залп из всех оставшихся орудий: ядрами, стараясь проломить борта и пробиться к пушкам, у которых уже никого не осталось — команда “Каракатицы”, словно тоже была призрачной, появилась на верхней палубе как-то сразу, а в паруса — даже те, которые не были закреплены по всем правилам или оставались висеть на одном лине — ударил сильный порыв ветра.

Дороти, пошатываясь от перепада силы, поднялась на ноги, намотала на запястье цепочку с кристаллом, разом чувствуя, как утихает боль в спине, а сердце начинает биться чаще и сильнее. Морено, как бессмертный, шагал по верхней палубе к мостику, не обращая внимания на залпы картечи с “Изабеллы”.