Книга Океан для троих, страница 122 – Реджи Минт

Дороти мельком глянула на Морено, и, наверно, если бы желание отомстить и обида как прежде горели бы внутри, она бы возликовала. Но в груди было стыло, и редкое, как императорский павлин в портовом борделе, выражение полной растерянности на лице Морено удовольствия не доставило.

— Так точно, кэп, — Хиггинс козырять не стал, зато кивнул отчетливо в сторону Черного Пса: — Мистер Морено, — и ушел исполнять приказ, не кинув на своего пиратского капитана взгляда даже мельком.

— Мистер Морено?! Какого дьявола?! — начал тот, но Дороти прервала его, кивнув на “малышку”:

— Сначала дело.

Морено рыкнул, как разъяренный тигр, которому факелом усы подпалили, вырвал из рук лампадку, ткнул в фитиль и, не дожидаясь, пока раздастся выстрел, утянул Дороти за канатную бухту.

Вовремя.

“Изабелла” поймала потерянный руль и встала как на параде.

Залп был чудовищным. Кусок надстройки рядом с Фиши снесло почти сразу, мостик лишился лестницы, а правый борт части ограждения. Паруса на мачте порвало к чертям, а саму ее не срубило только чудом.

До места, где укрывались Дороти с Морено, обстрел не дотянул пяток ярдов.

Когда стих грохот, верхняя палуба погрузилась в плотную пороховую дымку, не дававшую видеть дальше своего носа. Поэтому единственное, что ощущала сейчас Дороти — это горячий бок Морено.

В ушах стоял треск, сквозь который прорывалась черная площадная брань. Источник ее, разумеется, был рядом.

И Дороти прокричала, едва слыша собственный голос:

— Морено, камень у тебя. Твоя сделка отменена. Доставай своего карманного Призрака и уходи со “Свободы”. Иверцы ее в покое не оставят. Тут личные счеты.

Морено ругаться перестал, уставился зло:

— Добро. Выдерну я Призрака. Ты пойдешь с нами к нему на борт?

— Нет, это моя “Свобода”, а я — ее капитан. Меня можно разжаловать, пока я на берегу, но уйти со своего корабля, когда он в беде…

— До чего с вами, благородными, сложно! — ощерился Морено. — Насадили себе правил и лавируете между ними, как между рифами. Живой, дохлый — не важно… Дьявол вас побери с вашими долгами и обидами!

До Дороти дошло:

— Ты звал Призрака, а он не пришел, да? Он вспомнил тебя — и не пришел? Потому что понял, что ты променял его дружбу на… На что? Морено, а?

Морено промолчал, обхватив колени руками, потом резко выпрямился, сплюнул гарь, залил в глотку пойла из фляги на поясе, выбросил ее опустевшую куда-то в пороховую хмарь и кивнул яростно. Поправил на груди цепочку с мерзко пульсирующим Сердцем Океана и сжал кристалл в кулаке так сильно, словно раздавить хотел.

— Ты…

В паузу в разговоре неожиданно вступила “малышка” фон Берга, про которую они успели подзабыть. Свистнуло, грянуло. Палуба “Свободы” дрогнула сильнее обычного. К “малышке” разом присоединились пушки второй палубы — уже семь залпов.

Дороти, пригнувшись, пробралась к борту и выглянула в пробоину. Вместо квартердека, где размещались иверские офицеры, теперь была мешанина из досок. Мачта, в которую метили пушки “Свободы”, опасно накренилась, но выдержала. Таким выстрелом в обычном равном бою Дороти бы гордилась, а канониров обязательно бы наградила, но сейчас на первый план выходили проклятые пушки “Изабеллы”, которых от смерти офицеров меньше не стало. Чертовы пушки!

Если Дороти правильно посчитала — по ним вдарили из тридцати орудий, а десяток приберегли, чтоб пустить в ход чуть позже и дать остальным перезарядиться.