Книга Океан для троих, страница 132 – Реджи Минт

Дороти поняла, что все — предел, дальше уже не продержаться ни секунды. Прогнулась, вжалась, принимая горячий ствол глубоко, добавила свои пальцы к чужим и, уже кончая — пульсируя невообразимо сильно и долго, — уловила еле слышный выдох:

— Мой капитан… Дьявол тебя побери, мой капитан…

…“Свобода”, похоже, встала против волн, потому что качка усилилась.

Это была первая связная мысль, которой удалось задержаться в опустевшей голове. Вторая была о вине — осталась ли в рундуке еще бутылка, потому что судьба двух первых точно была печальна. Третья мысль и мыслью не была — так, удивлением: что Морено не спешит отодвинуться от нее, а напротив — спустился чуть ниже, чтоб весом не давить, уложил голову между лопаток и легко поглаживает по бедру. Лоно болело слегка, ощущение растянутости было странным, под бедрами оказалось мокро и липко, но томное удовлетворение, поселившееся внутри, делало это неважным. Лежать так было хорошо.

Несмотря на ледяную, вымораживающую ревность, которая спала гадюкой под ребрами до поры до времени, Дороти и умом, а теперь и телом понимала, что женщины находили в Рауле. И что она сама в нем нашла. Вот это самое, горячее и неудержимое.

Черный Пес любил как жил — жарко, неистово и совершенно не задумываясь о последствиях. Горел и грел. Хотел. Будил внутри такого же парного, сходного зверя. Даже сейчас ощущалось, что еще четверть часа — и Дороти захочется повторить.

Дороти прикинула, чего желает больше — пить или не вставать. Выходило второе.

— Как думаешь, там вино осталось? — тихо спросил она у Морено.

Тот пошевелился, потянулся к краю кровати, и через секунду Дороти в локоть ткнулось прохладное стекло, а Морено вернулся обратно ей на спину. Как домой.

Дороти глотнула и слепо протянула бутылку обратно.

— Хочешь?

Рауль бутылку осторожно забрал, но, судя по звуку, поставил на пол. Зато потом слегка прикусил кожу между лопаток, отпустил после недовольного шипения и усмехнулся:

— Хочу.

Дороти улыбнулась в скрещенные под подбородком руки. На параде грехов у Морено жадность явно шла в паре с прелюбодеянием и даже вырывалась на полкорпуса вперед.

— И как в тебе помещается? — вслух удивилась Дороти и уточнила: — Вот это все? Щедрость, желание, самодовольство, даже честь втиснул.

Морено помолчал, потом выдохнул шумно и мирно.

— Дьявол знает. Привык. Притерпелся. Научился. Когда кто-то нравится, вот как ты… Нравится так сильно, что внутри сводит, то какая уже там разница — кто был раньше, кто будет после. Но переплюнуть тех, кто раньше, я точно смогу…

— Особенно если раньше — никого, — охладила его пыл Дороти.

— Мне от этого только слаще. Что я первый. Что ты вся моя, — прошептал Рауль — Сама сказала — жадный. Мне все надо.

— А как же клятва, которую ты Призраку дал? Что позаботишься о его невесте? — понимая, что все портит, спросила Дороти. — Ведь я верно поняла, он же не о том, чтоб ты к ней раз в полгода с дарами приезжал. Когда передоверяют невесту, это значит…

Морено выдохнул яростно.

— Знаю, что это значит. И если б я знал наперед, что потом тебя встречу — не клялся бы.

— А я что? Я не невеста, — хмыкнула Дороти, понимая, что говорит правду. — Наши дороги как сошлись, так и разойдутся. Потом я выйду замуж — за какого-нибудь лорда, у которого будет псарня и выезд в шесть лошадей.