Книга Океан для троих, страница 157 – Реджи Минт

Финал столкновения был предсказуем и отвратителен — вопль, мерзкий чавкающий звук, и “Холодное сердце” разбухло, стало еще ярче и больше. Иней на его мостике засверкал вовсе нестерпимо.

Доран без раздумий сожрал более слабого собрата. Как сольпуга скорпиона.

В глубинах моря опять ударил мрачный колокол, отмеряя только ему ведомое время.

Но “Лилия” все еще была крупнее, сильнее, и у нее был цепной гигантский спрут, а Дороти ничем не могла помочь Дорану, потому что на “Свободу” тараном шел последний призрак.

Налландец, так похожий на обычный корабль, но с пустой палубой и так и не показавшейся на глаза командой, возник по левому борту, плавно заскользил мимо, но, пройдя ровно полкорпуса, остановился, встав борт о борт, качнулся…

И раскрылся.

Распахнулся сразу весь — гигантской истекающей слизью пастью. Мачты, паруса, палубные доски — все оказалось не более чем подделкой, ярким огоньком на приманке дьявольской рыбы-удильщика.

Дороти попятилась, потом развернулась и рванула к Фиши, который, разинув рот, стоял и смотрел, как их собирается сожрать уже двести лет как мертвая тварь.

Верхняя челюсть акулообразного чудовища, подобного левиафану, нависла над палубой, из ее нутра несло смрадом и гниением, как из старого склепа.

Но ровно за мгновение до того, как пасть должна была схлопнуться, в нее плюнули огнем пушки — Саммерс и Бринна выждали и не прогадали момент.

У налландца случилось острое несварение — картечью ему прошибло гостеприимно распахнутые внутренности аж до самых трюмов.

Второй залп заставил гадину сдать назад, сложить паруса на манер акульих плавников и попытаться скрыться, но Фиши уже проглотил свой страх, невозмутимо пыхнул трубкой и двинул “Свободу” вдоль курса налландца, а стреляющие с перерывом, но в строгой очередности пушки загнали призрака туда, где в пене и грохоте плевались друг в друга белым и багровым “Лилия” и “Холодное сердце”.

К несчастью, фортуна привалила безголовому: налландец, уклоняясь от пушек Дорана, неосмотрительно повернулся к его противнику боком и поплатился почти сразу же. Вспышка, чавканье, ор, и за секунду все было кончено. налландец стал частью ”Лилии”.

Дороти припомнилось, как в порту, в кабаке, один пьянчужка предложил взять на “Свободу”, которая тогда кишела серыми крысами, крысобоя. Мол, когда от этих тварей спасу нету, они даже кошек грызут и наглеют до того, что в сапоги залезают, крысобой — единственное спасение. Тряс головой и показывал клетку, за прутьями которой сидел огромный, толщиной с ногу, пасюк. Создавали таких просто, но мерзко. С полсотни крыс ловили живьем, скидывали в одну железную клетку, закрывали в подвале, а спустя месяц находили в абсолютно чистой и пустой клетке одну единственную крысу-каннибала. Крысобоя. Огромного, отожравшегося на сородичах, распробововшего на вкус братьев по крови и не желавшего больше другой пищи. Дороти тогда заплатила за аренду монстра серебром, и крысобой очистил ей судно от крыс за два дня, полностью отработав свою цену.

Горько сознавать, но сейчас Дороти видела воочию последнюю стадию рождения такого же крысобоя, который может сожрать любого себе подобного. То, что крысобой был призрачным — сути не меняло.

Кем бы ни являлся Хозяин неупокоенных мертвецов, страх перед ним оказался куда меньше желания быть. И если можно было льстить себе надеждой, что Доран вступил в драку потому, что вспомнил ее, то мотивы “Лилии” были кристально ясны — она хотела всосать в себя всех и забрать Рог.