Книга Океан для троих, страница 167 – Реджи Минт

Кабана принесла вчера троица нетрезвых, но крайне удивленных парней из деревни за холмом. Да и на морде самого подношения тоже, кажется, застыло такое выражение, словно добыча поразилась тому, что, во-первых, оказалась в здешних лесах, а во-вторых — что эти трое ухитрились в нее попасть.

Кабана, тем не менее, освежевали, но надевать на вертел пока не решились: домоправительница ходила смотреть на клыкастую отрезанную башку по три раза в день, чтобы убедиться, что ей померещилось и это действительно вепрь.

И не зря! На пятом осмотре кабан не выдержал и выдал себя с головой — у него отвалился клык. Клей высох. А вот получившегося из него подсвинка уже без страха замариновали и обещали подать под конец празднества.

Украшать поместье тоже хотели загодя, но местные цветы быстро вяли, а розы из шелка, до которых покойная матушка нынешней леди была такая любительница, поела в сундуках моль.

Поэтому служанки украшали залы в ночи, чтобы прохлада помогла подольше сохранить свежесть букетов. В итоге поутру все клевали носами и валились с ног.

Если бы леди выходила замуж в главном городском храме, то у бедняжек было бы время прикорнуть, но ее светлость решили провести церемонию в маленьком храме, который выстроил в глубине парка один из старых Вильямсов в честь какой-то военной победы.

По случаю торжества парк привели в идеальный порядок — даже выгнали из дупла старую сову, чтобы не испортила молодым дорогу от жертвенника своим уханьем, не накликала беду. Дорожки вымели от опада, а от ствола к стволу вдоль аллеи протянули гирлянды из золотого вербейника.

Сам храм вычистили, и приглашенный из города жрец всю ночь курил там травы, чтобы наполнить не самое посещаемое местечко в парке божественной силой. Получилось у него или нет — было пока не ясно, но летучие мыши, проживающие под стрехой крыши, умудрились переполошиться и нагадить на раскрытую священную книгу — с утра пришлось посылать мальчишку за уксусом, спасать реликвию.

Мелисса Тэтчвуд, домоправительница леди Дороти, устало опустилась на скамью в парке и прикрыла глаза, в уме перебирая, что могли позабыть в суете, и поочередно загибала пухлые пальцы, по числу проделанной работы:

— Вино в холоде, пироги томятся, пудинги готовы, спальни прибраны и проветрены, матрасы заменены…

Последнее стоило ей большой крови: вернувшаяся с морской службы леди категорически не хотела спать как человек ее положения — на большой мягкой кровати, а зачем-то поставила узкую кушетку и проводила недолгие часы сна именно на ней.

Уж как Мелисса ни билась, но избавиться от проклятого топчана у нее не выходило. Однажды она даже подговорила плотника подпилить ножки — и что же? Кровать, конечно, подломилась, но тот же плотник буквально за два часа соорудил точно такой же новый топчан.

Но уж теперь-то она от него избавится — ее светлость постыдится небось супруга на такое ложе вести. Тем более что огромная кровать с балдахином в покоях новобрачных была совершенно восхитительна — вся в воздушной кисее занавесок, с резными столбиками, по которым вились эти всякие морские гады с щупальцами и ракушками.

Что до Мелиссы, ей бы, конечно, по нраву были больше цветы, но леди с детства бредила морем. Хорошо хоть теперь наплавалась, поотпустило.