Книга Океан для троих, страница 168 – Реджи Минт

Надо сказать, ее возвращению здорово удивились все — от домашней прислуги и до уже поглядывающих со значением на ворота поместья родичей.

Признаться, все рассчитывали, что ее светлость проплавает в своих диких далях еще лет пять и только потом остепенится, ну или останется лежать там, на дне. Однако она вернулась, целая и невредимая, с наградами, получив временное увольнение лично от Его Величества за заслуги перед страной. При этом за какие такие заслуги — никем не оглашалось, что подливало таинственности в костер любопытства.

Впрочем, ее сиятельство поводов для сплетен не давала — привела в порядок поместье, наладила продажу зерна и шерсти с ферм, что ей принадлежали, и зажила тихой, степенной жизнью порядочной незамужней леди.

Возилась с ремонтом дома всю зиму — лично нанимала мастеров и следила за работами, а к апрелю неожиданно для себя оказалась помолвлена.

Неожиданностью это только для леди стало, остальные предвидели: охоту-то на ее светлость устроили знатную. Почитай, все женихи в городе, особенно кто постарше, пришли в полную боеготовность, и в сумке у мальчишки-посыльного не переводились приглашения на рауты и охоты.

Жених был… Тут Мелисса вздохнула. Грешно сразу плохо думать о будущем хозяине, но собственные мысли, как воду в ручье, удержать не выходило.

Жених был неплох — высокий, приятный, еще не старый — всего-то на три года старше леди, воспитанный. И смазливый. С очень хорошей фигурой и недостачей в голове умных мыслей. Как у статуи в парке — все ушло в гладкость лба. Впрочем, от таких умничать и требовалось — лишь бы хорошо стрелял на охоте, понимал, к какому мясу требовать бренди, и знал, кто выиграл битву при Трувилле.

Этакий идеал с картинки газеты о светской жизни, рядом с которым любая женщина кажется хрупкой и миниатюрной.

Цену этому принцу Мелисса знала — жених был не то чтобы дурен или прятал изъян, но уж больно склочным нравом обладала его мамаша, а яблоня не родит груши, это все знают.

Так что первые года три этот статуй будет обживаться, а дальше появится наследник, а этот будет тискать девок по закрытым заведениям, да пить вечером ром без меры, ссылаясь на тоску. А еще наверняка натащит в дом своих слуг, чтоб поживее у супруги прибрать все дела, а заодно и барыши.

Хорошо, если ей, Мелиссе, место в поместье останется.

Нет, не годится плохо про будущего господина думать — почувствует.

— Миссис Тэтчвуд, миссис Тэтчвуд! — на дорожке показался запыхавшийся поваренок. — Мистер Симон велел сказать, что вишня прокисла.

Миссис Тэтчвуд устало выдохнула:

— Так беги скорее в деревню — у Литиции сад, наверняка осталась еще часть урожая, скажи под мое слово, пусть даст сколько надо.

И снова стала загибать пальцы по количеству завершенных дел. По всему выходило, если и забыли, то какие-то мелочи.

Приподняв тяжелые юбки, Мелисса решительно зашагала в сторону конюшен — там она еще сегодня не была. Плох будет будущий господин или хорош — время покажет, а в доме должен быть порядок уже сейчас.

За заботами миссис Тэтчвуд не заметила, как пробило девять.

В половину десятого в главные ворота парка торжественно проехала свадебная карета для невесты, вся в лентах. Жених же следовал за ней на кауром жеребчике, который был скромен и вряд ли прельстил бы даже кочевника.