Книга Развод. Не возвращай нас, страница 56 – Диана Ярина

Я внезапно вспоминаю, как влепил ей пощечину.

За то, что она назвала ребенка от Марины — нагулышем.

Тогда я был свято уверен в своей правоте, взвинчен, нервничал, что моя ложь, мой обман всплыли.

Изо всех сил жену продавить пытался, хотел, чтобы она взглянула на эту ситуацию моими глазами и отказывался принимать ее правду.

Так, словно ее и нет. Есть только моя — и точка.

Ударил ее.

Один-единственный раз, но ладонь до сих пор помнит тепло и мягкость ее щеки, изумление и боль, мелькнувшие в глазах.

Это ломает, а потом несешься вниз и уже не можешь остановиться в попытках удержать, надавить, сказать, что угодно, даже до шантажа опуститься, чтобы она не ушла.

Теперь Даша говорит мне: живи ради своего ребенка.

— Живу, Даш. Я практически живу в больницах. Таня за этот срок бывала в реанимационном отделении трижды. Так и лежит под круглосуточным присмотром…

— Собираешься разжалобить меня этой историей? Может быть, пригласишь в больницу и попросишь подержать тебя за руку, пока ты наблюдаешь за… чужим ребенком?

Чудовищная правда в ее словах бьет наотмашь.

Я испытываю чувство вины и… совсем не ощущаю Татьяну — своим ребенком.

Совсем!

Может быть, все дело в том, что я не брал ее на руки, ни разу.

Может быть, потом это догонит, накроет и заставит сердце биться иначе, но сейчас… я просто вижу ребенка, который изо всех сил борется за эту жизнь. Мужество, достойное восхищения. Врачи делают все возможное, но, господи, как неисповедимы пути твои, и сколько раз я слышу от врачей, что есть прогресс, но потом — откат.

Снова прогресс и снова откат…

Как волны.

И каждая такая волна обгладывает меня по кусочку.

У меня чувство, будто сложности со здоровьем Тани выкачивают силы из меня самого.

В отличии от Марины, которой уже возвращается цветущий вид, румянец…

«Тимофей, Танечке стало лучше! Когда приедешь?»

Очередное сообщение от Марины, словно взрыв зубной боли.

Внезапно острое понимаю: я не хочу сейчас…

Не могу…

Не поеду.

Я лучше буду волочиться следом за почти бывшей женой, чем снова окажусь в больничных стенах.

Возможно, я слабак, который не выносит болезни ребенка. Эта битва, в которой я проигрываю. Битва, в которую даже вступать не стоило.

Звонит Марина.

Я не ответил, она звонит сразу же.

Так всегда.

Присосалась, как пиявка, и мне некого в этом винить, только себя самого. Не винить же ее, которая тучным задом мне подмахнула, а я взгромоздился на нее так, словно у меня секса несколько лет не было.

В голове мысли как лохмотья размякшей в воде бумаги.

По привычке едва не закурил, но заметил Дашу, которая идет к парковке, и спрятал сигареты в карман.

Догоняю Дашу на парковке, подстраиваюсь под ее шаг.

— Мы можем общаться, как просто… знакомые.

— Не общаются с теми знакомыми, от которых слишком много негативных воспоминаний, Тимофей.

— Давай новые создадим.

— На пепелище? Ты хоть понимаешь… Нет, ты совсем ничего не понимаешь! У тебя болезненный, невменяемый вид, Тимофей.

— А ты расцвела.

— И это не твоя забота и не твоя заслуга. С тобой я бы зачахла, превратилась в истеричку и… Может быть, даже наложила на себя руки!

— Не говори так.

Хочу побыть с ней. Рядом. Постоять. Посмотреть…

Даже дышать легче становится.

Это что-то необъяснимое, у меня в груди будто вечный сумрак сгустился, который сейчас рассеивается. Именно сейчас, рядом с женой!