Книга Развод. Не возвращай нас, страница 1 – Диана Ярина

— Давно собиралась вам сказать, Дарья... У вас очень… очень красивый дом. И участок, ммм, просто загляденье. Нам с сыном здесь очень нравится бывать… — воркует Марина, семеня уточкой по дорожке от ворот к дому.

Марина — наша суррогатная мама. У нее уже большой, круглый животик, в котором живет наша с Тимофеем дочурка. Не терпится с ней увидеться.

— Спасибо, Марина. Я очень рада, — отвечаю довольно сдержанно.

Решиться на сурмаму было сложным решением. Я вымучила его из себя с большим трудом.

Мое здоровье оставляет желать лучшего. Врач строго запретил идти на риск с беременностью, потому что впереди непростая операция на сердце. И после нее, разумеется, ни о какой беременности первые годы не может идти и речи. Загадывать не хочется, как сложится. Вдруг монета упадет не той стороной?

Я бы подождала еще немного, но невыносимо было смотреть на мужа. Он мечтал стать отцом, ходил мрачнее тучи.

Весь последний год он тупо приходил домой лишь к полуночи и сразу ложился спать. Я не могла его упрекнуть, мол, где ты шляешься.

Потому что знала, где он бывал в это время— в доме на соседней улице. Катя, младшая сестра Тимофея, родила сына.

Мой муж любит детишек, обожает их.

Все свое свободное время он проводил с племянником. Держал его на руках трепетно, гулял, целовал, нюхал…

Потом он приходил домой и с тоской смотрел перед собой, становился все более замкнутым, пока мы совсем не перестали разговаривать вечерами. Молча ужинали, если он приходил чуть-чуть раньше, секс стал редким, почти без удовольствия, превратившись в рутину и отработку супружеской повинности.

Мое сердце разрывалось от боли.

Понимала, еще немного — и нашей семьи не станет.

Я больше не могла подвергать мужа пытке бездетностью и рвать его сердце на клочки, прося подождать еще и еще.

Без гарантий.

Откровенно говоря, после перенесенной операции возможность забеременеть вообще откладывалась на неопределенный срок!

Поэтому, скрепя сердце, я предложила выход.

Он дался мне нелегко, через сопротивление и боль.

Правда, пришлось по собственному сердцу потоптаться, чтобы согласиться на суррогатное материнство, а Тимофей… будто только этого и ждал, организовал все в рекордно сжатые сроки.

После этого жизнь вновь заиграла красками — у нас снова появилась жаркая близость, прогулки, беседы. Мы стали строить планы, больше проводить время вместе.

Я не могла не радоваться тому, как наши отношения с мужем ожили, и лишь иногда… совсем нечасто… мне начинало казаться, что мы поспешили.

Это был шепоток внутри моей головы, всего лишь мелькнувшая мысль, но она время от времени появлялась и лишала меня покоя.

Я пережидала эти моменты и подбадривала себя, как могла, черпала уверенность и спокойствие в объятьях любимого мужа.

Вот теперь мы ждем появления нашей малышки с нетерпением.

Сурмама часто бывает у нас дома.

Как я хочу, чтобы она поскорее родила, словами не передать!

Жажду этого не только потому, что жду встречи с желанной дочкой.

Меня еще и злой, черной, некрасивой ревностью накрывает, когда я вижу, как муж гладит круглый животик Марины, как восторженно он отзывается на толчки нашей дочери.

Стараюсь изо всех сил не выходить из себя, но… не могу.

Мне кажется, участие Тимофея в жизни Марины стало превышать все допустимые границы.