Онлайн книга «Развод. Не возвращай нас»
|
Стонала, извивалась и подмахивала, и не верила в свое счастье… И, возможно, текла слюной на стол от удовольствия. Ей точно понравилось. Уж я-то знаю, как Тимофей хорош… в этом… тупо животном сексе. У него бывает такое, да. И он любит вот так, подловить внезапно, в бытовой суете. Подловить, сделать свое дело, сводя с ума жаром и умелым владением всего, чем так щедро наградила его природа. Но я считала, что это только для меня. Весь этот высокий, статный, фактурный мужик — только для меня! И только на меня распространяются приступы его внезапной, животной и такой ослепляющей страсти. Еще я по-женски была уверена, что все дело во мне. В притяжении между нами, а он… — Полез на сучку, как кобель. — У нее были эти дни. Благоприятные. — Овуляция, — выдыхаю через нос. Говорят, в дни овуляции женщины чувствуют себя прекрасными и соблазнительными, просто на уровне инстинктов. Они готовы к спариванию и излучают уверенность, которую чувствуют мужчины. Тоже на уровне инстинктов. В общем и целом, в каких-то вопросах мы, цивилизованные люди, те еще животные. — И потом я решил все оставить, как есть. Подписали договор, бумаги, обследования по плану. Это не быстро и не просто… Потом она известила, что беременна. — Мразь. Выходит, меня обманывали много месяцев подряд! А еще я пила всю эту чертову терапию! Выходит, зря… — Как?! Зачем… Как на это согласились в клинике?! — сиплю. — Аааа… Не зря ты на короткой ноге с ее директором. Я вас засужу. — Успокойся! — рявкает муж. — Жизнь не закончилась. Мы хотели ребенка, он у нас будет. Это главное! — МЫ?! Мы хотели ребенка?! ДА! СВОЕГО! Не чужого… Не этого позорного… — Помолчи. — Я не приму. Не приму его! Нет! Для меня это… — Прошу тебя, хватит! Ты говоришь о ребенке. — Не ребенок. Нет. Нет… Мерзкий, грязный след твоей похоти. Нагулыш! И в лицо мне прилетает пощечина. Глава 4. Она — Чудовище! Стерва… Чудооовище! — фоном слышны истеричные подвывания… Марины. Пока у меня звенит… Гулко звенит в ушах от пощечины. Пока низко и утробно звенит в груди эхо разочарования, Тимофей пытается привести в чувство беременную, которая за каким-то хреном ввалилась с криками на нашу кухню. Я понимаю, почему. Она стояла за дверью, подслушивала и решила ворваться, когда я начала говорить о ребенке плохо. — Бусинка. Бусинка моя… Тим, теперь ты понимаешь, да? Теперь ты сам все услышааал! Ааааа… Уууу… Оооо… Моя дочь… Моя доченькааа! Я тебя не отдам… Не отдам в руки алчной жестокой твари! Мне плевать на контракты! Заберите свои деньги! Я не отдам… Не отдам… Ей… Мою дочь! — Успокойся. Марина… Марина, твою мать… Хватит! Думай о дочери. Думай о дочери… — Наша дочь достойна лучшего… Как ты этого не понимаешь?! Угроза есть! — Марина взмахивает рукой в мою сторону. — Эта женщина — угроза! Какие слова она говорила. Оооо… Мое сердце… Тимофей бледнеет и подхватывает обмякшую Марину, выводит ее из кухни, бросив взгляд на меня через плечо. — Чего встала?! Врача нашего вызови! Срочно! У меня такое чувство, что вся левая половина лица треснула и ошметки кожи и плоти сейчас полетят вниз, как осыпавшаяся штукатурка. Кожа горит, мысли в огне, тело в ступоре… — ДАША! Не стой же! Мы можем потерять ребенка. Нашего ребенка… — Не нашего. Твоего. Вашего… — тихо выдыхаю я, рухнув на стул. |