Книга Отец моей подруги, страница 38 – Натали Тимина

«Почему я не заметил? Почему не спросил, как она себя чувствует после вчерашнего?»

Через полчаса вышел врач — средних лет мужчина с усталыми глазами.

— Вы родственник? — спросил он.

— Нет, — я сглотнул. — Но я останусь с ней.

Он кивнул:

— Состояние стабильное, но серьёзное. Мы обнаружили предраковое изменение шейки матки. Ранняя стадия, шансы хорошие, но нужно начинать лечение как можно скорее. Предложим варианты: консервативная терапия или операция. Решать ей. И сломана ключица, её точно нужно оперировать.

Мир на мгновение замер. Предраковое… Эти слова ударили, как пощёчина. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Могу я к ней? — хрипло спросил я.

— Да, она в сознании.

Я вошёл в палату. Алина лежала на кровати, бледная, но глаза были открыты. Она посмотрела на меня — в её взгляде читались страх и усталость, но ещё и облегчение.

— Ты здесь, — прошептала она.

Я сел рядом, взял её руку. Пальцы были ледяными.

— Конечно, я здесь, — я поднёс её ладонь к губам. — И никуда не уйду.

Врач подошёл ближе:

— Пациентка хочет начать лечение, — сказал он. — Это правильный выбор. Страх — плохой помощник в борьбе. А у вас есть все шансы победить.

Я кивнул, не отпуская руки Алины.

— Мы справимся, — тихо сказал я ей. — Вместе. Я буду рядом на каждом этапе. Обещаю.

Она слабо улыбнулась, и в этот момент я почувствовал, как что-то внутри меня встаёт на место. Да, впереди много трудностей. Да, придётся рассказать Кристине правду — и о наших отношениях, и о болезни. Но теперь я знал: я не отступлю. Не оставлю её одну.

— Спасибо, — прошептала Алина. — За то, что ты есть.

Я улыбнулся и прижал её ладонь к своей щеке.

— Всегда, — сказал я твёрдо. — Что бы ни случилось — всегда буду рядом.

Я сидел рядом, держа её руку, и смотрел, как за окном темнеет небо. В голове крутились мысли о том, что делать дальше. Но одно я знал точно: теперь всё изменится. Больше никаких тайн. Никаких полумер. Мы будем бороться — вместе. И победим.

КРИСТИНА

Я смотрела вслед Алине, пока она не скрылась за углом здания после того, как в очередной раз перенесла наши посиделки на следующий день, и только тогда выдохнула. Внутри всё кипело — смесь обиды, тревоги и какого-то странного, противного чувства, будто я потеряла что-то важное, ещё не успев это осознать.

«Завтра точно», — повторила я про себя её слова. Звучало искренне. Но почему тогда в груди так тесно? Почему каждый её жест, каждое слово теперь кажутся… ненастоящими?

Я села в свой автомобиль, доставая телефон. Открыла наше с Алиной фото — то, что сделали на дне рождения бабушки. Мы обе смеёмся, я обнимаю её за плечи, а на заднем плане стоит отец.

Теперь этот его взгляд на фото казался мне слишком выразительным. Слишком человеческим.

Я включила мвгнитолу, но музыка не помогала. Перед глазами снова и снова всплывали детали, которые раньше я просто не замечала: Алина краснеет, когда я случайно упоминаю отца. Она спрашивает о нём слишком аккуратно, будто боится лишнего слова. В последнее время она постоянно занята — то английский, то консультации, то ещё что-то. И этот шарф… Слишком дорогой для её бюджета. И слишком его стиль — утончённый, сдержанный, но с изюминкой.

Я сжала руль обними руками.

«Глупости, — попыталась убедить себя. — Ты просто ревнуешь. Алина — твоя лучшая подруга. Отец любит тебя. Никто не станет рушить всё из-за какой-то… какой-то страсти».