Книга Отец моей подруги, страница 41 – Натали Тимина

Виктор подошёл ближе, остановился рядом с кроватью, но не касался меня — пока не касался. Только посмотрел на Кристину так, как умел смотреть только он: твёрдо, но без осуждения, серьёзно, но с теплотой.

— Я понимаю твой гнев, — сказал он. — И ты имеешь право злиться. Но позволь нам всё объяснить. Не с криками и обвинениями, а спокойно. Как семья.

Кристина сжала губы, её пальцы нервно теребили край сумки. Она перевела взгляд с отца на меня, потом снова на него. Явно размышляя над тем как себя вести дальше.

— Объяснить? — её голос дрогнул. — Вы разрушили всё, что было между нами, а теперь хотите просто «объяснить»?

— Мы не хотели, — тихо сказала я. — Никогда не хотели причинить тебе боль.

Она закрыла лицо руками. Несколько секунд в палате стояла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и далёкими голосами в коридоре.

Наконец Кристина опустила руки. В её глазах всё ещё стояли слёзы, но гнев ушёл, оставив после себя только усталость и боль.

— Говорите, — прошептала она. — Но если снова соврёте или что-то утаите от меня…

Виктор кивнул.

— Обещаю, — сказал он. — Никаких больше тайн.

Он взял мою руку — осторожно, чтобы не задеть гипс, и посмотрел на дочь.

— Начнём с самого начала?

Кристина глубоко вздохнула и кивнула.

Я сжала его пальцы в ответ. Впереди нас ждал тяжёлый разговор, но впервые за долгое время я почувствовала: возможно, мы сможем это преодолеть. Все вместе.

КРИСТИНА

Я смотрела на шов на руке Алины, на гипс, на её бледное лицо со следами слёз — и внутри всё переворачивалось. Гнев, который ещё минуту назад жёг меня изнутри, вдруг потускнел, оставив после себя пустоту и какую-то странную слабость. Я наорала на свою подругу, когда ей физически больно, ей плохо, а я злюсь на нее как маленький ребенок.

— Тебе сделали операцию на ключице… — произнесла я, словно пробуя слово на вкус. — Но ты же говорила про живот, про боль… Что с тобой еще не так? О чем говорила медсестра? По какому профилю еще у тебя заболевание?

Алина опустила глаза, а Виктор сделал шаг вперёд. Он не пытался меня остановить или перебить — просто встал рядом, готовый говорить.

— Кристина, — его голос звучал непривычно мягко, почти осторожно. — У Алины обнаружили предраковое изменение шейки матки. Ранняя стадия, шансы хорошие, но нужно лечение.

Мир на мгновение замер. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и невольно ухватилась за край стула. Моя подруга больна неизлечимой болезнью?

— Что?.. — прошептала я. — Предраковое?..

— Да, — Виктор кивнул. — Это выяснилось случайно, когда её привезли сюда. Кровотечение началось внезапно, из-за этого она потеряла сознание и упала — так повредила ключицу и руку.

Я перевела взгляд с отца на Алину. В её глазах читалась не только боль, но и страх — настоящий, неподдельный. Не тот, что бывает от разоблачения, а страх перед чем-то гораздо более серьёзным.

— Ты… ты могла умереть? — мой голос дрогнул.

— Нет, — Алина покачала головой, и её губы дрогнули в слабой улыбке. — Врач сказал, что всё вовремя. Шансы высокие. Просто… просто я не знала, как тебе сказать. Боялась, что ты не поймёшь. Что подумаешь… то, что и подумала. Ты подумала, что я притворяюсь, чтобы разжалобить тебя.

В груди что-то сжалось. Я вдруг отчётливо вспомнила все наши разговоры, её усталость, эти постоянные «я не выспалась», «у меня болит живот». А я вместо того, чтобы поддержать, начала подозревать её в чём-то мерзком.