Книга Отец моей подруги, страница 42 – Натали Тимина

— Я думала, что вы… — я запнулась, не в силах закончить фразу. — Что ты используешь его, а он… он просто увлёкся. Что это какая-то игра.

Виктор вздохнул и сел на край кровати, осторожно, чтобы не задеть гипс Алины.

— Крис, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Я понимаю твой гнев. Ты имела право злиться. Но это не игра. И не мимолётное увлечение. Я не собирался скрывать это от тебя навсегда. Просто ждал подходящего момента, когда Алина будет готова. Когда она будет в уверенна и во мне тоже, когда мы будем уверены, что…

Он замолчал, подбирая слова.

— Что я справлюсь, — тихо добавила Алина. — Что смогу рассказать тебе всё, когда буду знать. Но болезнь сейчас под контролем.

Я закрыла лицо руками. Внутри бушевала буря эмоций: стыд за свои обвинения, страх за подругу, боль от того, что она столько времени несла этот груз одна.

— Почему ты не обратилась к врачам сразу, когда начались первые признаки заболевания? — я подняла глаза на Алину, и голос предательски дрогнул. — Почему не пришла ко мне? Я же твоя подруга…

Она вздохнула, и на мгновение в её взгляде мелькнула та самая Алина, которую я знала — добрая, немного застенчивая, но сильная и искренняя.

— К врачам идти не видела особого повода, списывая на усталость из-за учебы… Потому что боялась потерять тебя. Боялась, что ты возненавидишь меня за то, что я чувствую к твоему отцу. За то, что это… неправильно, с точки зрения всех правил. Но я не могу перестать. И не хочу.

Тишина повисла в палате. Я смотрела на них — на свою подругу, бледную, но с упрямым огоньком в глазах, и на отца, который сидел рядом с ней, и в его взгляде было столько заботы, столько… любви, что это невозможно было не заметить.

Это не было похотью. Не было игрой. Это было реальной любовью и привязанностью. И от этого становилось ещё больнее.

— Вы правда… любите друг друга? — спросила я, и сама удивилась, насколько тихо прозвучал мой голос.

Папа снова взял руку Алины в свою, осторожно, будто она была сделана из хрусталя.

— Да, Кристина, — сказал он твёрдо. — Я действительно люблю твою подругу. И я понимаю, что это сложно принять. Но я прошу тебя: дай нам шанс. Дай ей шанс. Она сейчас нуждается в поддержке больше, чем когда-либо.

Алина сжала его пальцы, и я увидела, как она слегка покраснела — но не от стыда, а от чего-то другого. От тепла, которое шло изнутри.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Хорошо. Я… я попробую. Но мне нужно время.

— Мы дадим тебе столько времени, сколько нужно, — пообещал отец.

Я кивнула, чувствуя, как ком в горле постепенно рассасывается.

— Можно я… посижу с тобой? — повернулась я к Алине. — Просто… рядом?

Её глаза засветились, и она кивнула, протягивая свободную руку. Я осторожно сжала её пальцы — холодные, но живые.

— Спасибо, — прошептала она.

Я села на стул рядом с кроватью и посмотрела на них обоих. Впереди нас ждали тяжёлые разговоры, непростые решения, но сейчас, в этот момент, я поняла одно: мы справимся. Вместе. Как семья. Как друзья. Как люди, которые любят друг друга — по-разному, но искренне.

ВИКТОР

Я стоял у окна палаты, глядя на серое небо за стеклом, и обдумывал следующий шаг. Алина спала — после разговора с Кристиной и очередной порции лекарств её наконец сморило. Её лицо, даже во сне, казалось таким хрупким и уязвимым, что у меня защемило сердце.