Книга Влюбить. Соседка мажора, страница 72 – Ника Княжина

— У меня сегодня тоже кое-что впервые будет, — говорит он.

— Что же?

— Стриптиз танцевать буду.

Я не могу удержаться от улыбки, а Макс уже поднимается с постели. Стоп. Он что… серьёзно? Я смотрю на него, ещё вся дрожащая от недавнего оргазма и ещё вся влажная… И поверить не могу своим ушам.

Макс же уже встаёт по центру комнаты. Приглушённый шторами свет из окна выхватывает рельеф его пресса, контуры плеч. Он выглядит как статуя, сошедшая с пьедестала, чтобы устроить для меня приватное представление.

— Ты… ты шутишь, — выдыхаю я.

Внутри меня зреет неприкрытое предвкушение, и, кажется, это слышно даже в моём хрипловатом восторженном голосе.

— Замолчи и смотри, — усмехается он.

Макс отходит на пару шагов, чтобы я могла видеть его целиком.

Неужели? Он и вправду собрался? Я сейчас умру. Нет, сначала сгорю от стыда и желания, а потом умру. Почему, чёрт побери, он так прекрасно сложен? Это несправедливо быть настолько потрясающим.

Максим начинает с едва уловимого движения бёдер. Не танец ещё, а намёк на него. Звуков нет, только приглушённый шум города за окном и наше тяжёлое дыхание.

Его руки медленно скользят вверх по собственному торсу, от талии к груди, пальцы слегка впиваются в кожу. Я замираю, будто заворожённая.

Это не похоже на тот стриптиз в клубе, когда кругом было полно народу. Это… интимно. Как будто он не просто раздевается, а позволяет мне увидеть каждую мышцу, каждый нерв.

Он знает, что делает. Блин, конечно, знает. Видит, как я на него реагирую, видит, как у меня уже слюни бегут от взгляда на него. А эти мышцы на животе… Я уже умираю.

Максим ловит мой ошалелый, наглый, страстный взгляд и медленно, с преувеличенной театральностью, берётся за подол своей чёрной футболки. Ткань отрывается от кожи, обнажая сначала полоску загорелого живота, потом рёбра, грудь. Он тянет её вверх через голову, и на мгновение его лицо скрывается под тканью.

Мама мия. Я сейчас взорвусь снова. От одного только созерцания…

Потом футболка свободно падает с его руки.

И он, не глядя, резким, точным движением швыряет её прямо мне в лицо.

Ах ты ж! Опять!

Ткань накрывает меня. Она пахнет им — его потом, его кожей, его дорогим парфюмом. Я как ненормальная вдыхаю в себя поглубже этот аромат и только потом медленно стягиваю её с лица.

Он стоит, небрежно зацепив пальцами пояс джинсов, и пристально наблюдает за тем, как жар заливает мои щеки. На его губах играет та самая — до боли знакомая и невыносимо притягательная — усмешка, от которой мир вокруг начинает плыть, а последние связные мысли окончательно покидают голову.

— Не отвлекайся, — говорит он тихо, и его пальцы расстёгивают пуговицу на джинсах.

Медленно, с шипящим звуком молнии, он открывает застёжку. Джинсы сидят на нём низко, и вот они уже соскальзывают с его бёдер, обнажая чёрные обтягивающие боксеры. Он делает шаг из груды ткани на полу, и теперь передо мной почти всё. Только эти чёрные трусы и носки, которые кажутся вдруг нелепо-бытовой деталью на фоне всего этого… этого совершенства.

Щёки горят, дыхание сбито напрочь. Я должна смотреть ему в глаза. В глаза. Но я смотрю ниже. Ох… Стыдно. Очень. Но я не могу отвести взгляд.

Максим приседает, балансируя с грацией большого кота, снимает сначала один носок, потом второй. Бросает их в сторону. Выпрямляется. Вот теперь на нём только боксеры.