Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 18 – Дора Шабанн

Ну и сам зять являлся домой не позже семи вечера. Молодец.

Первое время, когда я, упаковав Давида в прогулочный конверт, увозила его на улицу, Алина спала. Мы уходили, а молодая мать падала ничком в постель, возвращались через три часа, находя её в том же положении.

Я прекрасно помнила рождение обеих своих дочерей, поэтому вопросов у меня к старшенькой не возникло.

Вопросы имелись, разве что, к родне, которая хрен знает, чем руководствовалась, когда выбирала подарки.

Естественно, старше Малиновские приволокли балдахин и плед в кроватку, стоимостью больше ста тысяч.

— Лучше бы они коляску за сорок подарили, — бурчала дочь.

А я закатывала глаза, ведь список необходимого был разослан желающим одновременно с радостной вестью о свершившемся прибавлении в семействе. Поэтому мы подарили коляску-трансформер и автолюльку, которые шли в комплекте.

Прабабушка, в смысле — мать моя, вручила родителям новорожденного икону и серебряную погремушку, баба Поля — командирские часы деда Павла, Серёжа с Жанной и Данилом — набор постельного белья и косметики для купания.

Сёстры Андрея преподнесли: одна — пароварку, а вторая — стерилизатор для бутылок, бутылки и соски со словами:

— Чтобы ты не чувствовала себя дойной коровой на привязи.

Старший брат Андрея подарил качели и шезлонг.

Естественно, пустышки и разного вида игрушки сыпались на Давида Андреевича с завидным постоянством со всех сторон.

Все старались в рамках своей занятной фантазии.

Чаще всего я уходила от Алины, чтобы встретить после школы Тасю, ну и заняться домашним хозяйством, уроками, наготовить на следующий день свежего для кормящей матери.

И целый месяц, крутясь в бесконечном мамско-бабушкином колесе, поняла:

— Идея Говорова, конечно, хороша, но в теории, потому как в этом отпуске я устаю сильнее, чем на работе.

Так что после его завершения, бежала я в родной коллектив, чуть ли не обгоняя попутные машины.

Да, все заметили, как на выписке из роддома мать общалась исключительно с Малиновскими — младшими, меня же игнорировала, но мне, честно говоря, было не до неё.

Позже, когда Давида крестили, повторилась та же самая история: она даже села принципиально на другой конец стола — подальше от нас.

Удивительно, но подобная демонстрация почему-то меня не задела.

Эмоции закончились?

Последнее время я все чаще ощущала дикую усталость: не высыпалась, приползала из спортзала еле живой, выбиралась из офиса с гудящей головой, а стоило мне по приходе домой неосторожно прилечь — тут же вырубалась до утра.

Коля по-прежнему много работал и зачастую являлся домой, когда мы с Тасей уже спали.

Нет, все, что нам хотелось, он покупал. Мы сменили машину и планировали отпуск на море в дорогом и приличном отеле. Это было приятно, но отца и мужа в нашей жизни стало очень мало.

Да, Серёжа несколько раз пытался со мной поговорить, чтобы я помирилась с мамой, выплатив ему половину бабушкиной квартиры.

И вот тогда я впервые послала дорогого и любимого младшего брата очень далеко. Но вежливо.

— Серёжа, ты всю свою жизнь получал всё, что возможно, плюс ещё чуть-чуть сверху. Почему-то родительская квартира, в которой мы вместе росли, в итоге, при размене, досталась только тебе. А тут — квартира бабы Поли, которой она распорядилась по своему разумению. И мы в эту историю: ни ты, ни я, ни мать, не можем лезть. И не лезем. Ты меня услышал!