Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 55 – Дора Шабанн

Огляделась и хмыкнула:

— Да и ладно. «Мамина принцесса», и правда, выросла…

А когда Галочка, расправив плечи и гордой походкой «от бедра» при всех своих ста восьмидесяти двух сантиметрах роста, прошествовала по бульвару до ожидавшего такси, то в спину ей от одного из двух «повелителей метлы и лопаты» прилетело определение. То самое, которое я никак не могла сейчас найти: в кого же выросла «мамина принцесса»?

— Гляди, Степа, ну, чисто королева!

А ведь и правда!

'Вперед, путешественники! Вы не бежите от

прошлого

В новую жизнь или в некое будущее;

Вы не те, кто уехал с того вокзала,

И не те, кто прибудет к конечной станции

По рельсам, сходящимся где-то вдали за поездом.

И на океанском лайнере, где вы видите,

Как за кормой расширяется борозда,

Вы не станете думать, что с прошлым покончено

Или что будущее перед вами раскрыто…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Драй Селвэйджес»

Когда я выбралась из такси у дома со всеми своими многочисленными пакетами, то на лавочке у подъезда обнаружила Говорова.

Не было печали.

Столько времени его не видела и дальше бы с удовольствием не наблюдала.

Начал Коля, как и во все последние наши встречи, сразу с наезда:

— Что за дурь ты опять придумала? За каким Тасе сдался Питер? Не накатались ещё? Мало вам Европы было, откуда, поджав хвост, сбежали?..

Застыла на миг.

Услышать это оказалось очень больно, ведь вернулись мы, а вернее, я, из-за него. Только из-за него.

А жизнь-то за тяжелое время пандемии в Европе удалось даже как-то наладить. И не самую худшую.

Но Говоров полагал иначе и, считая себя правым и знающим, продолжал мне указывать:

— Пусть дома сидит, здесь полно институтов.

Вздохнула, огляделась, покачала головой:

— Твою позицию мы с Тасей уловили. Как она определится с выбором, сообщит тебе свое решение.

Видно было, что Коле не очень приятно все это слышать. Да, и вообще, честно говоря, выглядел бывший муж не так чтобы шибко лоснящимся и довольным жизнью: рубашка мятая, на плечах — куртка вместо официального пиджака. И кстати, а что это он в рабочее время у меня под дверью делает?

Правда, мысль только промелькнула, и обдумать её я, конечно, не успела, так же как и спросить у него что-либо.

Говоров продолжил высказывать свои претензии:

— Ты зачем младшую против Алины настраиваешь? Думаешь, хорошо это? Они сестры — самые близкие люди на земле.

Чуть не рассмеялась, вспомнив Серёжика и Ульяну.

Кто мне прямая родня по крови, а кто на самом деле близкий человек?

Ну, очевидно же?

Взглянула на бывшего мужа, хитро прищурившись, и подумала:

— Оскорбился, что не перед всеми удалось блеснуть своей «звездой»?

Ведь если бы я фотографии Алины в новом доме не видела, так и не поняла бы, к чему он клонит.

Перехватила пакеты поудобнее и усмехнулась про себя:

— Я точно не стану доказывать, что я не верблюд и ничего подобного ребёнку не говорила. Зачем?

— А ты чего ждал? — ехидно хмыкнула. — Что она радостно примчится любоваться тобой и твоей… этой самой?

— Не думал, что ты такая стерва, Галь! — внезапно обиделся Говоров.

— О, наслаждайся! — улыбка вышла не только широкой, но и искренней. — Это же ты меня научил: нельзя быть доброй, верной, честной, внимательной и заботливой. Никто не ценит.

Бывший муж смотрел негодующе, а я, заметив вышедшего из подъезда соседа, который при виде меня широко улыбнулся и поднял вверх большой палец, вдруг поняла: я у себя одна, и то, что я, наконец-то, делаю для себя — правильно.