Книга Измена. И глупо, и поздно, страница 86 – Дора Шабанн

Эльдар помрачнел мгновенно.

Но мне столько всего важного надо было сказать, что я не позволила ему вставить ни слова:

— Я не смею звать тебя с собой, ведь это означает испортить тебе жизнь, разрушить твой бизнес, репутацию и все то, чего ты уже смог достичь. Это значит требовать от тебя невозможного.

Сжала в ладонях его сильную, горячую руку, потом прижала ее к сердцу и рискнула:

— Я люблю тебя, Эль. Очень сильно. Ты подарил мне настоящее счастье. Вернул веру в людей и в мир. Ваша семья была добра к нам с Тасей, помогла и поддержала. И все благодаря тебе. Я вечно буду благодарна и всегда готова помочь. Но ситуация сложилась так, что, видимо, нам все же не судьба быть вместе.

Эль резко дернул меня к себе, прижал к груди и хрипнул:

— Гала́! Любимая, ты… это правда?

— Я люблю тебя, Эль, мой идеальный «мужчина мечты». Сильно, глубоко и только тебя. Поэтому я не смею требовать, чтобы ты поехал со мной и отказался от своей мечты.

С огромным трудом выбралась из его объятий, смахнула слезы, нежно и осторожно коснулась губами его губ, а после, собрав все силы, наплевав на еще не поданный заказ, поднялась из-за стола:

— Удачи тебе всегда и во всех делах, любимый! Знай, что где бы я ни была, я всегда помню и думаю о тебе. Будь счастлив, ты, как никто иной, этого достоин.

А потом быстро развернулась и выбежала вон, наплевав на окружающих.

Бежала домой сквозь теплый летний вечер, обливаясь слезами, а, примчавшись к себе, заперлась в ванной и рыдала часа три под шум воды. Выбравшись из душа, отключила звук на телефоне, выпила успокоительного и упала на кровать, забывшись тяжелым сном.

Выходные у нас были заняты сборами.

С проектами я закончила раньше, так что никаких долгов по работе у меня больше не осталось. Тася сортировала вещи: с собой, отдать подругам, на выброс. Я занималась в принципе тем же самым.

Договорившись с одной из давних приятельниц, что она сдаст нашу квартиру в аренду через свое агентство и будет приглядывать за ней вполглаза, мы с дочерью готовились к отъезду.

— Ничего грандиозного с собой брать не будем. Вот мои три чемодана и коробка, — фыркнула Тася вечером воскресенья.

Мы с ней были все в пыли, еле живы и давно уже с трудом пробирались среди пакетов, коробочек и гор мусора.

Отыскав среди всего этого бедлама чистые чашки, я налила нам вечернего чая.

— В понедельник отправим экспресс-почтой вещи, потом вызовем специальных феечек, которые сделают нам уборку, а утром во вторник отдадим тете Жанаре ключи и помчим в аэропорт, — определилась с планами.

И снова провела всю ночь в слезах. Беззвучно рыдала, прикусив угол подушки, оплакивая свое счастье, любовь и мечту.

Вставала, умывалась, пила успокоительное и снова плакала. И так по кругу.

Не смогла даже выбрать апартаменты для нас в Петербурге из того многообразия, что присылала Ульянка.

А потом пришел понедельник, и срочные дела: сбегали по инстанциям, получили справки, которые Ульяна велела привезти с собой.

Ну, для начала, конечно, заглянули в школу, где, спасибо администрации, нам пошли навстречу и выдали аттестат досрочно. Затем отвезли в «доставку» свои многочисленные чемоданы, на обратном пути прошлись по «местам боевой славы» и «по волнам моей памяти». Всплакнули, встряхнулись, утерли сопли и слезы.