Книга Уходи, но останься..., страница 33 – Диана Ярина

— Никогда не считала тебя скучным, — честно признается Ксюша и забавно хмурится. — Хватит! Не надо расточать на меня свое суровое обаяние и выклянчивать комплименты. Я на это не куплюсь.

— Еще был завтрак.

— Ах да. Это, конечно, все меняет. Я за одну яичницу всю твою ложь прощу.

Ничего не отвечаю. Мне и обижаться, по большому счету, не на что.

Все равно немного царапает изнутри, хоть и пытаюсь держать лицо.

Но изнутри колет. Когда любимый человек тебя ранит, даже ненароком, всегда получается больнее, чем когда тебя задевает посторонний.

Я и сказать ничего не успел, моя девочка извиняется первой:

— Прости. Не хочу тебя колоть в ответ, но… — смотрит с искренней тоской. — Не выходит.

— Не в обиде. Понимаю. Я ужасно виноват перед тобой.

— Ты в выигрышной позиции.

— Что?

— У тебя есть ребенок. У меня — нет. И, судя по всему, ты не планировал заводить со мной детей! Вообще не хотел. Не думал обо мне с этой стороны?

— Отодвигал в необозримое будущее. Я, честно, даже запрещал себе думать. Трус. Так и скажи, будешь права.

— Хватит на сегодня правды и выяснения отношений. Просто учти, я хочу детей. Я хотела их от тебя, сильно хотела. И теперь вот это… — качает головой. — Нам нужно расстаться.

— Ты хочешь детей, — сложно дышать.

— Да. А ты… Еще пообещал мне так… хм… странно! Как будто котенка пообещал купить. Мол, на тебе ребеночка, только не истери.

— Ксюш…

— Как ты хотел это провернуть? Уговорил бы меня взять малыша из дома малютки или подсунул бы мне донора?!

— Мне нечего ответить, — признаюсь. — Моей целью было не дать тебе уйти, и я считал, что смогу что-нибудь придумать.

— Кроме одного единственно правильного варианта — попробовать завести детей. Со мной!

От лица схлынула кровь. Меня переполняют эмоции.

Совру, если скажу, что я не хочу иметь детей от любимой женщины. Но мне нельзя заводить больное потомство, обрекать детишек на страдания. Я говорил это себе так часто, что поверил, будто вообще не хочу детей.

Разговор с Ксюшей расставляет все по своим местам: хочу, но запрещаю себе это.

— Хочешь? Говоришь, что любишь. Хотел бы от меня детишек?

— Ксюш! — выдыхаю мучительно. — Риск слишком велик.

— Просто скажи — да или нет! ДА или НЕТ!

Кто бы сказал, что Ксюша умеет давить так, я бы не поверил. Сейчас она особенно сильно на отца похожа, Седов так же припер меня к стенке.

— Илья!

— Да или нет! Боже! Я, что, недостойна честного ответа?! Всю правду из тебя клещами вытаскивать! И при этом ты говоришь, что любишь! Не любишь! Ни капли.

— ЛЮБЛЮ! ХОЧУ! ДА, ХОЧУ! — кричу, голос срывается. Добавляю тихо. — Хочу, но не стану даже пытаться.

— Скептик. А чудо?

— Чудо?

— Вера в чудо. Папа писал, что твой сын, скорее всего, и года не протянет. Мол, ему поможет только чудо. Давиду четыре. Это чудо… Папа в таких вещах не ошибался.

— Вот видишь, чудо. Оно не случается слишком часто. Запас чудес для меня исчерпан.

Ксюша вздыхает:

— Какой ты сложный. Теперь я понимаю, почему у тебя всего один друг, и тот — всеядный.

Смеюсь, стряхивая оцепенение и давящее ощущение, из-за которого тяжело дышать.

— Ты права. Как всегда, права!

Ксюша смотрит на меня задумчиво.

— В чем дело? Ты что-то задумала?

— Ты меня обманывал, обидел. Скрывал правду. Так?

— Пока все верно.

— И говоришь, что любишь?