Книга Уходи, но останься..., страница 44 – Диана Ярина

— Я точно не знаю…

— Карина знала, что я не родной сын своему отцу?

— Нет! Ни одна живая душа не знала! Клянусь…

Он

Теперь вопросов к Карине у меня еще больше, чем раньше.

Ситуация так и не прояснилась до конца.

Много белых пятен, много вопросов…

Элина Максимовна божилась, что говорит правду и только правду, ничего, кроме правды. Она боится за репутацию и хорошее имя. Несмотря на то, что она уже ушла на пенсию, Карина говорила, что мама до сих пор консультирует некоторых женщин. Разумеется, на платных началах, выходит неплохая надбавка к пенсии.

Если я подниму шумиху, то от честного и хорошего имени Элины Максимовны, акушера-гинеколога, с тридцатипятилетним стажем, ничего не останется!

Нужно поговорить с Кариной. Но я не уверен, что она скажет мне правду. Нужно сделать тест на родство, проверить все досконально.

Черт знает, в чем еще накуролесил мой папаша. До чего самовлюбленным и лживым оказался — и как глава семейства, и как муж…

Тошно, что я верил всему на слово и не подвергал никакому сомнению авторитет отца, а он… На старость лет, перед кончиной, значит, муки совести испытывал. Поэтому завещал мне все, а Карина вцепилась в меня.

Если она на самом деле не знала, что я не сын своего отца.

Она рискнула и забеременела от него, сделав ставку на то, что Давид будет похож на меня.

И он, действительно, похож!

Достаю телефон, листаю фотографии.

Похож же?

Он темноглазый, черноволосый мальчишка с узким лицом…

Но ведь и Карина тоже смуглокожая брюнетка!

Черт побери, голова кругом!

Я уже ничего не понимаю. Мне нужно трезво посмотреть на факты, необходим взгляд со стороны.

Звоню маме. Не могу называть ее иначе, даже мысленно. Как ни крути, она меня воспитывала, вырастила… Понимаю, что она так и не смогла меня полюбить всем сердцем, но по-своему очень старалась. А отец? Постоянно твердил о любви, но за моей спиной творил дикую чушь… Умолчал он не из любви ко мне, но из-за своего собственного эгоистичного спокойствия, и никак иначе.

Он просто не хотел, чтобы всплыла вся грязь и правда о его поступках.

— Мам, у тебя есть мои детские фото? Примерно в трех-четырехлетнем возрасте.

Честно говоря, я ни на что не надеюсь.

Если она меня так и не полюбвила, вряд ли хранит мои детские фото в оцифрованном варианте.

Но неожиданно для меня она отвечает:

— Да, есть.

Ах да, она любит порядок во всем, мне кажется, я впитал эту черту именно от нее. Строгость, прохладное отношение, любовь к деталям и педантичность во всем, что касается работы.

— Отправь их мне, пожалуйста.

— Что ты задумал? — уточняет она.

— Потом узнаешь.

— Расскажешь? — в голосе мамы звучит надежда.

Я снова испытываю удивление.

— Мне казалось, своим рассказом ты расставила все точки над i, чтобы отделиться от меня.

— Что? Илья! Нет… И в мыслях не было! Как ты мог такое подумать? Ты дорог мне… Очень дорог. Да, я испытываю облегчение, что ложь и тайны больше не стоят между нами и искренне надеюсь, что это сможет улучшить наши отношения. Возможно, именно сейчас у нас получатся более доверительные отношения.

— И смешно, и грешно, мам. Ты не находишь?

— Мир не черно-белый, Илья.

— И это я тоже взял от тебя, — признаю со вздохом.

Пожалуй, мама оказала на меня влияние гораздо большее, чем я себе в этом признавался.