Книга Развод. Без оглядки на прошлое, страница 77 – Диана Ярина

Груз вины, заблуждений.

Нина спит. Я посижу рядом, пока есть такая возможность.

Я был уверен, что все просчитал, но не учел одного — слабым может оказаться не только мое сердце, но и сердце женщины, которую я любил.

Только сегодня, когда Нине стало плохо, я понял, что есть страхи сильнее и больше, чем те, от которых я бежал…

Я предпочел быть проклятым, потерянным и ненавистным, чем потерять самому.

Теперь никак не могу успокоиться, потому что посмотрел в глаза своему настоящему страху, и у него остекленевшие глаза любимой женщины…

Я открываю глаза, поняв, что нахожусь в больнице. Осторожно веду головой из стороны в сторону и замечаю Захара. Он сидит в кресле, глаза закрыты.

Впервые за последнее время имею возможность разглядеть его неспеша, по-новому, отмечая все изменения. Даже не те, что оставили перенесенные испытания и операции, но другие, те, что гораздо глубже, и в то же время на виду.

Когда каждый день находишься рядом с близким человеком, привыкаешь к нему настолько, что все изменения происходят незаметно, и с каждым новым днем тебе кажется, что он — тот же, что и вчера.

Но со стороны все видится иначе.

От того посторонним так видны изменения, именно поэтому свои дети растут быстро, но чужие — еще быстрее.

Именно поэтому твой родной и до боли знакомый человек может оказаться другим, а ты и не замечаешь этого.

Лишь отстранившись на время, потом появляется возможность посмотреть новым, ясным взглядом, отметив все произошедшие изменения.

Грудная клетка Захара вздымается и опускается.

Я понимаю, что он спит, но спит неспокойно.

Глазные яблоки беспокойно двигаются под веками.

Лицо осунулось и потемнело, залом между бровей глубокий, скорбные складки возле губ не дадут обмануться: прожитые годы оставили след, и последние события для него тоже оказались непростыми.

В волосах значительно больше седины, чем прежде. Сейчас Захар выглядит гораздо взрослее и без бороды…

Его поведение и поступки все еще загадка для меня. Я бы так не смогла, но чужая душа — потемки. Обманываться не стоит, даже самый близкий имеет свои секреты, а его мысли — загадка.

Внезапно я понимаю, что Захар открывает глаза.

Он распахнул их и моргнул несколько раз, глядя на меня. Его взгляд наполняется осознанностью.

Я могла бы сделать вид, будто сплю, чтобы избежать разговора или просто контакта глаза в глаза, но не стала этого делать.

Мне нечего стесняться или стыдиться.

Надеюсь, что и у него больше не осталось для меня неприятных сюрпризов.

— Как ты, Нина? — пересохшим голосом интересуется Захар.

— Я в порядке. Не стоило привозить меня в больницу.

— У тебя железодефицитная анемия, ферритин понижен. Давление скачет… Стресс. Я считаю, тебе нужно в отпуск.

— Мы планировали в этом году, помнишь?

— Ага, — кивает.

— Знала бы я, что ты задумал, не стала бы так забивать голову всем…

— Отчего же? Ты не зря выбирала лучший отель, пляж… Поедешь, отдохнешь.

— С каких это пор ты решил, будто до сих пор имеешь право распоряжаться моей жизнью и советовать, что мне делать?

— Прости, привычка. Знаешь, это не так-то просто. Можно умом решить перечеркнуть все, но привычки, чувства и привязанности тянут обратно и не дадут обмануться. Поэтому я все равно срывался. На тебя и к тебе. Вот здесь… — постукивает по своему виску. — Я решил, будто самый умный и здорово все просчитал. Для себя. Оказалось, я не самый умный, и, даже если бы это было так, в жизни не только ум играет роль. Эмоции, чувства… Воля случая. Все это играет куда большую роль, но я решил обмануться, и вот к чему это привело. Мне жаль. Мне искренне жаль, что, покатившись к обрыву, я потянул за собой всех — семью, детей, но, прежде всего, тебя. То, что я сделал непростительно, но я все-таки прошу прощения. За все. Я бы сам себя не простил, поэтому… Каждый раз, когда я начинал говорить или приходил к мысли, что нужно объясниться, мой язык будто немел или нес такую несусветную чушь… Иногда мне кажется, что я тронулся умом, и все это… просто дурное представление в моей голове. Но потом я понимаю, эта та реальность, которую я создал. Мне стало страшно, когда тебе стало плохо, и я не знаю, что мне делать с этим страхом. Чувствую себя трусливым зайцем на прицеле охотника.