Книга Измена. Ты пожалеешь..., страница 58 – Диана Ярина

Фантазия-то поблекла.

Не все золото, что блестит.

И, конкретно с этой фантазии даже позолота местами слезла.

Внезапно я замечаю, как между тонких пальцев Евы проскальзывает какой-то пакетик.

— Что это у тебя?!

— Не понимаю, о чем ты.

Через миг пакетика в пальцах Евы не стало. Он будто растворился.

Миг — и его уже нет.

Мне даже захотелось глаза протереть кулаками, чтобы прочистить зрение. Вот это фокусы!

— Показывай! — рычу, сжав кулаки.

— Владислав, какая муха тебя укусила? — изумляется Ева, изображая желание приласкаться ко мне. — Это же я!

— Это же ты. Вот именно!

Крепко сжав тонкое запястье, встряхиваю Еву хорошенько.

— Доставай!

— Что? Откуда… Влад, если это такая прелюдия, то я предпочитаю игры… в более безопасных местах, где…

Сам не понял, как влепил ей по щеке. Она схватилась и замерла. Я резко рванул ее за халат, вытряхнул карманы — пусто! Дернул за бюстгальтер.

Ева сначала забилась в руках, потом подставляется.

— Я все поняла… Ты любишь… Очень… Очень жестко!

Какая же мерзкая, и так торопливо сама пытается расстегнуть и отбросить в сторону свой лифчик, что у меня не остается никаких сомнений.

В нем что-то есть. Определенно!

Мои пальцы проскальзывают под ткань и цепляют гладкую поверхность. Есть!

Выдергиваю.

Точно. Пакетик. С каким-то веществом!

Вдох-выдох.

Это не безобидная гомеопатия, верно? Иначе бы Ева так тщательно его не прятала и не выглядела сейчас так, словно я схватил ее хвост и пригвоздил к полу.

— Говори, — облизываю губы, над которым выступил соленый, горький пот. — Говори, млин!

Ева стоит, жадно сглотнув. Я только сейчас замечаю, какая у нее длинная, по-птичьи тонкая шея, напоминающая шею ощипанной курицы. Что я в ней… нашел? В ней?!

Замершей в испуге, лицо искажено, губы кривятся…

Всклокоченная, растерявшая лоск. Лифчик повис на одну сторону, и вид ее груди вообще не вставляет.

— Это для чего? Не безобидный же порошок!

Я сам бывал на вечеринках и праздниках ее мужа, знаю, что иногда за закрытыми дверьми гремели весьма небезобидные вечеринки, с большим количеством алкоголя и не только! Так что это не ново для Евы. И я, зная об этом, забыл, что у нее есть возможность… простимулировать себя, может быть, даже меня.

— Влад… — наконец, Ева отмирает, поправляет на себе одежду, пытается придать благопристойный вид. — Что ты, как маленький? Мы, т-творческие люди, иногда нуждаемся в дополнительном вдохновении и источнике энергии. Дай, пожалуйста. Это бодрит, ничего больше.

— Бодрит, значит?! Ну-ка… Взбодрись немного. Прямо сейчас.

— Знаешь, это не самая хорошая идея. Я не злоупотребляю и…

То, как она усердно отказывается принять, наводит меня на некоторые мысли, что здесь может быть не бодрящий порошечек, но кое-что другое. Сколько раз мы болтали тет-а-тет, когда Лиза попросила помочь Еве, а? Я обсуждал дела, просматривал бухгалтерские бумаги ее мужа, вникал. Она наливала мне выпить, болтала обо всем на свете. Мне льстило ее внимание и такой открытый, смелый взгляд на некоторые вещи…

Я пил, она подливала… Болтали о разном, о прежних временах.

И я будто наяву вижу тот самый момент, когда мы предавались ностальгии, и меня остро кольнуло той самой неосуществленной фантазией. Помнится, мы как раз обсуждали…

— Что бы ты сделал из того, что не успел сделать? — поинтересовалась Ева.