Книга Развод. Ты не уйдешь, страница 53 – Диана Ярина

— Нет! — взгляд Глеба темнеет.

— Или снова ей какая-нибудь помощь потребуется, а вы почти родственники. И все кругом будут судачить, что у Глеба роман с амбициозной и красивой девушкой и станут с жалостью на меня смотреть. Самое забавное, что гуляет мужик, но камни падают на женщину.

— Нет, Оль, не так.

— Но так и есть, Глеб! Так и есть… Я все это на примере мамы видела. Отец алкашом стал, из-за неудач спился и не нашел в себе силы встать на ноги снова, но винили все маму за глаза и в глаза — тоже. Ты сама виновата, что он бухает. У хорошей жены муж не пьет, и все в таком духе. Даже ты мне это в вину поставил! В больнице… Грозил детей отобрать и конченой выставить! А теперь, что…

— Оля, я ахинею нес. Я все, что угодно был готов сказать, лишь бы сдержать ситуацию в руках. Это было до того, как мы все выяснили. Я раскаиваюсь, Оль. Ты думаешь, я себе за это не жру? Не презираю? Мне из своей шкуры вылезти хочется и выстирать ее добела, но не выходит! И что мне делать, скажи?

— Я не знаю, Глею, — смахиваю испарину со лба. — Честно говоря, я не знаю. Но точно знаю, что ты сказал и сделал очень много всего плохого в отношении меня, и я не могу из-за нескольких твоих слов «прости» вычеркнуть это из памяти. Я не могу… не могу тебя за это простить. Понять твое состояние могу, но простить и сделать это с легким сердцем не получается. Извини…

Больно на него смотреть и внутри все болит.

Еще столько нерешенных вопросов и сложностей, голова закипает.

Глеб трет ладонью лицо, глаза воспаленные.

— Отпустить тебя не могу, давай хоть к маме отвезу.

— Поехали, — соглашаюсь.

До дома мамы доезжаем непростительно быстро, хотя Глеб не гнал, но словил так называемую «зеленую волну» на светофорах и почти не тормозил всю дорогу.

— Дети по нашему дому соскучились, — замечает муж. — Может, с ночевкой придете?

Несмотря на сложную ситуацию, мне хватает сил улыбнуться:

— Хитрец. Если я оставлю детей в квартире с ночевкой, их потом оттуда палкой не выгонишь. Мы просто придем поужинать, если ты не против и готов немного потрудиться над своей фирменной пиццей.

Вижу, что Глеб хочет большего.

— Прошу, не дави, Глеб. Мне с тобой сложно общаться. Столько всего…

— Хорошо, — вздыхает обреченно. — Приходите на пиццу.

Потом он бросает на меня жаркий взгляд, от которого сердце екает в груди.

— И что мне с тобой делать, Олька? Веревки из меня вьешь!

* * *

Перед поездкой на нашу квартиру я почему-то волнуюсь и долго не могу решить, что надеть. Платье кажется чересчур, а в джинсах или в брюках сидеть не хочется. Выбираю повседневное платье и немного завиваю волосы, чтобы прическа смотрелась пышнее. Немного подкрашиваю глаза, наношу румяна. Пальцы замирают на стике с помадой, когда ко мне в комнату заглядывает дочь:

— Мам, ну ты долго? — тянет немного капризно. — Мы только тебя ждем!

Вот так всегда, собираешь сначала всех детей, а потом они же тебя поторапливают! Все-таки наношу помаду, выбрав теплый нюдовый оттенок.

— Уже все. Готовы?

— Да. Ванька! Ванька! Обуваться! — кричит на всю квартиру Тамара. — Чего ты копаешься? Ты не на ту ногу сапоги натягиваешь! На другую надо!

Собираемся шумно. Поправляю на детях шапочки и шарфы, приложение издает сигнал: за нами приехало такси.

Дети взбудоражены перед встречей с отцом. Сильно скучают по дому… Совесть спешит воспользоваться моментом, чтобы послать укор: что ты за мать такая, ради счастья детей себе на горло не наступишь?!