Книга Измена. У тебя есть другая, страница 3 – Диана Ярина

— У меня… У меня же сбой. Настроение, гормоны, даже запах, — признаю с болью. — Это не от меня зависит, я же лечилась! — оправдываюсь я.

Так больно вдруг оказаться невластной над своим телом, которое меняется и меняет даже запах. Все любимые духи на мне вдруг начали пахнуть иначе, а эти смены настроения — похлеще, чем при беременности!

Я пыталась быть честной и открыто мужу и детям рассказала о том, что со мной происходит. Казалось, они меня поддерживали.

Однако муж смотрит на меня с презрением и огнем во взгляде.

— Ты — лечилась. Ты год мотала нервы мне и семье. Скандалами на пустом месте, криками и слезами. Ты стала сухая там, как наждачка, — смотрит на мои бедра. — И я давно прекратил попытки прикоснуться к тебе!

— Ты не понимаешь, это…

— Я ПОНИМАЮ! — рявкает он. — Но и ты пойми. Вот это… — сжимает свою ширинку. — Функционирует четко, как швейцарские часы. И вот эти яйца долго не могут быть переполненными. Я должен трахаться, черт тебя дери, ты мои потребности знаешь! Не можешь давать туда, хотя бы на коленях стояла чаще, но ты… Ты же такая брезгливая стала, такая обидчивая. Тебя простая просьба взять в рот могла довести либо до рева на целые сутки, либо до скандала с битьем посуды. Ты вытрепала мне все нервы. Ты стала мне противна. И я… нашел выход. Хороший выход, между прочим.

— Выход? Х-х-хороший?

Муж смерил меня взглядом с головы до ноги обратно.

— Отличный выход нашел. Не суюсь к тебе со своим агрегатом, не напрягаю требованием исполнить свои интимные обязанности. Не избавился от тебя, как от отработанного материала, позволил сохранить статус жены.

Он с довольным видом трет щетину.

Он хорош и знает это.

Хорош, как дьявол. Доволен собой.

В расцвете сил и на пике карьеры.

Гремучая, сексуально опасная смесь.

Красивый, притягательный мужик даже сейчас.

Особенно сейчас, когда он заматерел, стал шире в плечах и груди, избавился от юношеской худобы….

Мой муж.

Тот, кто клялся мне в вечной любви.

Тот, кто начал считать меня отработанным материалом.

— Кто она, Георгий? Я ее знаю?

— Неважно. — мрачнеет.

— Важно! КТО ОНА?!

Мой голос срывается на некрасивый визг, мне хочется побить мужа по голове, по плечам, вцепиться длинными ногтями в его лицо и расцарапать его до крови, вот только у меня ногти сейчас не длинные, а стриженные под корень, подпиленные и накрашенные нюдовым цветом, один-в-один, как моя ногтевая пластинка, только чуть более темный.

— ЗАТКНИСЬ! — повышает голос муж, сжав кулаки.

Надвигается на меня темным смерчем, сжимает шею пальцами.

Сильно и резко.

Это так неожиданно, что я задыхаюсь.

Не от того, что это больно.

Скорее, от того, что он раньше меня никогда не хватал.

Никогда не дергал.

Всегда проявлял заботу, был внимательным и нежным, а сейчас я чувствую на своей шее его пальцы и вдруг понимаю, что ему могло нравиться сдавливать шею в сексе, до хрипов.

Так же, как понимаю, что он мог позволить себе все это с другой.

Пульс учащается, кровь всего моего организма приливает не туда, куда нужно, и я плачу от унижения: даже собственное тело меня предает, реагируя на грубость мужа не так, как нужно.

Сейчас заметит мое резкое возбуждение и высмеет меня!

Однако муж лишь разжимает пальцы и смотрит на меня с липкой брезгливостью: