Книга Измена. Право на ошибку, страница 7 – Диана Ярина

Но нет ни синяков, ни следов ударов, из чего я могу сделать вывод, что драка так и не состоялась.

Или били не по лицу, следом приходит другая мысль.

— Как ты?

— Неплохо, кажется, — отвечаю едва слышно. — Голова болит. Но…

— Ты все помнишь? Как тебя зовут, сколько лет…

— Прекрати, Саш. У меня нет амнезии.

— Точно?

Я вспоминаю все события. Горечь разливается на языке.

— К сожалению, — добавляю.

Некоторые вещи точно помнить не хочется. Но это правда, горькая и неприглядная правда: после двадцати трех лет брака мужа потянуло на молодую, которая ему в дочери годится!

— Где... он? — шепчу.

Не называю его по имени, но сын и так понимает, о ком речь.

— Ушел.

— Он был… здесь? — спрашиваю я.

— Был, — кивает сын. — Сидел, не отходил от тебя ни на шаг. На него даже врач ругался, что он мешает им работать.

Довольно неожиданно.

Похоже на сильную заботу или просто тревогу, чтобы я не очнулась раньше времени и не сказала ничего лишнего, по его мнению.

— Отец был здесь до недавнего времени. Сказал, что «у него дела», — сын сжимает кулаки.

Я закрываю глаза.

Дела?

Конечно.

Я знаю, какие у него дела.

Между ног молодой шалавы, невесты его родного сына.

Боже, куда катится этот мир?

Может быть, я чего-то не понимаю? Может быть, это мои моральные устои безумно устарели?

— Мама, что происходит? — голос сын дрожит. — Отец так ничего мне и не рассказал, но я же знаю, я чувствую, между вами что-то произошло. Случилось что-то.

Я открываю рот, но дверь палаты распахивается.

Входит врач.

Наш разговор с сыном откладывается.

— Ну-с, Юлия Сергеевна, как ваши дела? — интересуется врач.

Он записывает показатели приборов себе в журнал, потом начинает расспрашивать меня обо всем — дотошно и придирчиво. Будто подозревает, что я могла удариться головой и потерять память. Но это не так, и после череды вопросов врач засиял улыбкой:

— Амнезии нет, это замечательно. Сознание не спутанное, это еще лучше, но…

Делает паузу.

— Я все-таки рекомендую вам постельный режим, вам нужно остаться под наблюдением врачей. Потому что у вас сотрясение, — говорит он. — И кое-что еще…

В его словах чудится нехороший намек.

Саша бледнеет.

Наш сын никогда не любил больницы. С детства, когда ему ставили прививки, попалась довольно грубая и голосистая медсестра. С тех пор он не переносит иголки, уколы и с трудом переносит присутствие в больнице.

То, что он сейчас сидит со мной рядом, на протяжении столького времени, говорит о его выдержке.

— Что-то еще? — уточняю я.

— Видите ли, когда вы поступили, мы взяли у вас кровь на анализы и кое-что обнаружили.

— Что еще?! — вырывается у меня хриплый шепот. — Неужели меня заразили венеричкой?!

После моего вопроса в палате повисла тишина.

Врач морщит лоб, его светлые брови почти сливаются с линией волос от изумления.

— Венеричкой?! Почему вы сразу так решили?

— Потому... потому что мой связался с одной... прости, Господи... — я закусываю губу, чтобы не выкрикнуть имя этой твари. — А вы тут с анализами по женской части...

Да, я успела разглядеть, что он там пролистывал: один лист бумаги свесился, и я разглядела строчки анализов, знакомые каждой женщине.

Но показания не разглядела, да и не хватило бы у меня ума и сноровки точно определить, о чем идет речь.

О чем я еще могла подумать?