Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 25 – Екатерина Котлярова

И мне казалось, что она была. Смотрела на меня искрящимися глазами. Отдавалась мне каждый раз, как в последний. Страстная. Отзывчивая. Сексуальная. Я научил её всему.

Бью ладонью по косяку, стоит только вспомнить, как Саша стонала подо мной. Как обвивала ногами торс. Как подавалась вперёд, насаживаясь на член.

Картинки мелькают перед глазами, в грудине жжёт от желания и нетерпения. Сорваться. Поехать к ней. И вновь всё повторить.

Она изменилась. Бёдра стали округлее, грудь больше.

Не изменилась моя реакция. Я всё так же хочу её.

Лгу.

Ещё сильнее. Осознаннее. Одержимее.

Она носила под сердцем моего сына. Кормила грудью. Растила его.

Поражает то, что её мать не заставила её избавиться от мальчика. Или Воробушек всё же смогла отстоять? Хоть раз.

Криво ухмыляюсь, выбрасываю истлевшую сигарету в мусор. Так и не докурил.

Накидываю куртку и покидаю квартиру. Выхожу на улицу и замираю у машины.

Не знаю, куда ехать. К ней. Я хочу к ней.

Одержимо. Нетерпеливо. Страстно.

Снова увидеть. Снова вжать в себя. Уловить запах. И перестать уже сдерживаться. Впиться в её губы поцелуем. Затянуть в укромный угол. Сорвать одежду и взять её, смотря в лживые, но самые красивые глаза.

Самые любимые.

Сколько раз я видел их на поле боя.

Её лицо под веками не давало провалиться в темноту. Отключиться, когда раздробило минными осколками ногу и распороло живот.

Не знаю, чего я хотел тогда больше — вернуться и отомстить за ложь или же начать всё сначала.

Но сейчас ответ лежит на ладони — я не могу причинить ей боль. Не способен обидеть. Не в состоянии здраво реагировать на её слёзы. Когда она плачет, меня выворачивает наизнанку. Рвёт на куски.

Ничьи слёзы так не трогают, как её.

И это херово. Убийственно плохо.

Я сажусь в машину и еду в больницу, где лежит мой сын. Ночной город пуст. До места назначения добираюсь крайне быстро.

Больница спит.

— Куда вы? — спрашивает охранник, когда я вхожу в холл.

— К сыну, — я протягиваю ему купюры.

Мужчина безмолвно отступает. Отворачивается, будто не видит меня.

— Бахилы и халат не забудьте, — несётся тихое вслед.

Я киваю и торопливо натягиваю на ноги бахилы. Иду на третий этаж, где находится отделение онкологии. Там сразу сталкиваюсь с уставшим врачом в белом халате и цветастой шапке с супергероями. Сердце сжимается от боли.

Весь этаж пропитан болью и отчаянием. Несмотря на разноцветные плакаты на стенах, игровые зоны и яркие стены, тут чувствуется запах боли и смерти.

— Приём давно окончен, молодой человек, — говорит устало мужчина, пальцами сжимая переносицу.

— Доброй ночи. Мне только посмотреть на сына.

— Приём давно закончен, — повторяет нервно.

— Воробьёв Владислав, что нужно для его выздоровления?

— Пересадка костного мозга. Мать не подошла.

— Я отец. Возьмите у меня анализы.

Мужчина с трудом сдерживает зевок, вновь трёт глаза.

— Вы должны понимать, это не гарантия, — произносит мужчина, его голос звучит скорее механически, чем с сочувствием. — Даже если вы подойдете как донор, нет никакой уверенности в успехе. Процент отторжения высок, особенно в таких тяжелых случаях.

— Я понимаю. Что нужно для анализов? Где подписать согласие? — голос дрожит, но в нём чувствуется стальной стержень решимости.

Мужчина, кажется, немного смягчается, видя эту решимость. Кивком головы показывает на дверь в соседний кабинет.