Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 23 – Екатерина Котлярова

Такси останавливается у дома через пятнадцать минут.

— Мы приехали. Выходи.

— Без тебя я никуда не пойду, — дает губы и вновь пытается меня поцеловать.

— Выходите быстрее, меня на следующем заказе ждут, — в раздражении кидает водитель, когда проходит десять минут тщетных уговоров.

— Блядь! — рявкаю в сердцах и чуть ли не за шкирку вытаскиваю женщину из машины.

Расплачиваюсь с таксистом и тащу женщину к воротам дома. Жму на звонок и жду, когда кто-то откроет. Нервно топаю ногой. Светлана начинает засыпать, наваливаясь на меня. Я вновь и вновь нажимаю на звонок.

Когда слышится звон ключей и калитка распахивается, я в шоке замираю. Передо мной возникает хрупкое виденье в шортах и безразмерной футболке.

Роман

Я смотрю на девчонку, часто моргаю. Сейчас она мне кажется ещё красивее, чем утром. Заспанная. Растрёпанная. Домашняя. Совсем простая.

— Мама!

Кидается к женщине, которая раздражённо отмахивается от неё. Грубо толкает Воробушка в плечо, но девушка не замечает этого.

А я стою будто оглушённый.

Мама.

Сколько малышке лет? Восемнадцать? Двадцать?

Стоит признать, что её мать потрясающе выглядит для своего возраста.

— Мамочка, — девушка обхватывает ладошками лицо женщины.

— Убери руки, Саша, — бормочет пьяно Светлана.

Она вдруг обмякает, я с трудом успеваю поймать её практически у самой земли. Саша тонко и тихо вскрикивает, прижимает ладошки к груди.

— Куда её? — спрашиваю изменившимся от чувств голосом.

— Туда, — пальчиком указывает на дом.

Я миную калитку, мимолётно оглядываю сад с ровными дорожками и идеальными кустами. Всюду фонари, статуэтки. Даже фонтан есть. Иду в дом, дверь которого распахнута. Шагов за спиной не слышу. Только раз оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Саша идёт следом. В холле дома, поражающего размерами и убранством, я поворачиваюсь к девушке.

— Куда дальше нести?

— Ой, — ахает она, прижимая руки к груди и смотря на меня с волнением, — это же вы!

— Я, — улыбаюсь криво и чуть застенчиво, лицо предательски краснеет. — Куда маму нести?

— Ой. Простите, пожалуйста. В гостиную. Пойдём.

Воробьёва торопливо пересекает холл, а я иду за ней. Смотрю на затылок, на котором забавно подпрыгивают кудряшки.

Заворожённый. Пленённый. Забывший обо всём на свете.

Я сгружаю пьяное тело на диван. Наблюдаю за тем, как заботливо накрывает мать одеялом Саша. Поправляет подушку под её головой, снимает туфли и украшения. Поправляет одеяло ещё раз, ставит на пол бутылку с водой и тазик, и выключает в комнате свет.

Я будто привязанный иду за ней. Девушка замирает в холле, заламывает пальчики. Бегает взглядом по стенам, кусает губы.

— Что-то случилось с мамой? — спрашивает сипло.

— Можно попить, пожалуйста? — говорю одновременно с ней.

— Да. Конечно.

Она идёт на кухню, а я следую за ней, как на поводке. Не отводя взгляда с хрупкой спины. Саша достаёт чашку, наливает воды и протягивает мне.

Я намеренно накрываю её пальцы руками, чтобы увидеть реакцию на прикосновения. Она вздрагивает. Распахивает глаза. Начинает дышать часто-часто. Я смотрю в голубые глаза. Наивные. Большие. Чистые. В них я вижу собственное отражение. Чёрные длинные ресницы трепещут, но она не опускает веки. Смотрит на меня со смесью надежды и лёгкого испуга.

— Спасибо, — улыбаюсь ей, с каждым мгновением начиная чувствовать себя всё более уверенно.