Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 20 – Екатерина Котлярова

— Свой член чеши в другом месте. Эта девушка моя. Узнаю, что к ней подошёл, будет гораздо больнее, я обещаю.

— Мой отец тебя уроет.

— Ладно. Я это переживу. Береги нос.

Я поднимаюсь, оборачиваюсь к перепуганной девушке. Улыбаюсь неловко и ерошу волосы на затылке. Чёрт. Какая же красивая девушка.

Я не сразу замечаю, что противник подскочил с земли. Только вижу расширившиеся от испуга красивые голубые глаза. Мажорчик толкает ведро малины на землю, топчет ногами и трусливо сбегает.

Волна ярости накрывает с головой. Сплёвываю на землю. Чёрт, дед расстроится.

— Извините, пожалуйста, — предплечья касаются прохладные пальчики.

Вздрагиваю. Будто током ударило. Оборачиваюсь резко и впиваюсь взглядом в красивое лицо.

Кукла. Красивая до боли. До рези в глазах.

Я отступаю от неё на шаг, вытирая мокрые ладони о ткань футболки.

— Всё в норме, — бросаю хрипло. — Кто это был? Давно с ним знакома?

Девушка переступает с ноги на ногу, опускает взгляд на ноги, нервно кусает губу.

— Мы с ним в одном университете учимся, — говорит устало. — Наши родители деловые партнёры.

Она набирает воздух, чтобы ещё что-то сказать, но передумывает и смыкает идеальные губы.

— Ещё раз прошу прощения. И огромное спасибо, что заступились. Никто ещё… — густо краснеет.

Она зачем-то лезет в кошелёк, после чего на прилавок, где стояло ведро, ложатся три пятитысячные купюры.

— Извините. Спасибо. До свидания.

Девушка убегает. Я тупо пялюсь ей вслед. На мелькающее белое платье, затерявшееся в толпе. Когда её тёмная макушка исчезает из поля зрения, я перевожу взгляд на деньги. Сглатываю. Притронуться к ним никак не решаюсь.

Хочется кинуться вслед за красивой девушкой.

Воробьёва. Как ей подходит эта фамилия. Она похожа на красивого пугливого воробушка. Нежная и трепетная.

Я сжимаю кулаки и присаживаюсь на корточки. Поднимаю ведро с земли. Куда мне её догонять? Мы представители разных сословий.

Она явно из богатой семьи, раз с такой лёгкостью, даже не думаю, рассталась с такой суммой денег. Мы полмесяца на эти деньги жить можем с дедом. А-то и больше.

Криво усмехаюсь и провожу дрожащей ладонью по лицу. Под веками образ девчонки вижу. Бешусь.

Чёрт, Соболев, ты никогда баб красивых и ухоженных не видел?

Таких не видел.

Я матерюсь себе под нос. Запихиваю деньги в карман и с пустым ведром возвращаюсь домой.

Восемь лет назад

Роман

— Ну как дела? — дед, потирая поясницу, выходит из огорода, когда хлопает калитка.

— Отлично, — я натягиваю улыбку. — Вот деньги.

— Чагой-то так много? — выгибает седые кустистые брови. — Малины там максимум на четыре тыщи было.

— Ведро случайно опрокинули, возместили ущерб.

— Вон оно как, — присвистывает мужчина. — Ну, ты купи себе что-нибудь. Одежду в университет.

— Нет, — я накрываю ладонь деда и закрываю её в кулак, — я съезжу в город, куплю тебе тонометр.

— Ой, да брось, — пытается отмахнуться.

— Разговор закрыт. Я пойду, пацаны уже ждут.

Я ухожу в дом. Переодеваюсь и выскакиваю на улицу, когда слышу гудки. Тачка Стёпы стоит у калитки. Машу рукой деду, который сидит на веранде в кресле, и запрыгиваю в машину.

Друг врубает музыку на всю, мы едем в город. Уже начинает смеркаться, когда вчетвером вваливаемся в новый модный клуб. Музыка бьёт по ушам, яркий свет ослепляет.