Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 19 – Екатерина Котлярова

Я стою будто громом поражённый. Рассматриваю красивое лицо. Нежные овал. Правильные черты. И глаза. Просто кукольные глаза с длинными чёрными ресницами.

Никого красивее не видел в жизни.

Я судорожно выпускаю воздух сквозь сжатые зубы.

Взгляд девушки скользит по моим рукам и плечам, которые я невольно распрямляю. Замирает на секунду на моей старой выцветшей футболке.

Я чувствую себя неловко. Стыжусь того, что не надел что-то более приличное.

— Сколько стоит лоточек? — голос у нее тихий, мелодичный, как звон колокольчика.

Я дёргаюсь. В грудной клетке будто молотом лупят изо всех сил. Сердце готово выскочить наружу.

— Три сотни, — хриплю я, стараясь говорить ровно.

Но голос подводит. Срывается. Я смотрю на девушку, жадно скольжу взглядом по идеальным чертам и красивой хрупкой фигурке.

Девушка кивает и достает из сумочки кошелек. Достает купюру в пятьсот рублей. Я ищу сдачу, мои пальцы неуклюже перебирают мятые купюры. Отдаю ей деньги, чувствуя, как краснеют щеки.

Я. Покраснел.

Как юнец. Как неопытный пятиклассник.

Но реакции организма оказались слишком неожиданными. Не поддающимися логическим объяснениям.

Она забирает лукошко малины и прижимает к груди.

— Я тоже Стича обожаю, — вдруг выпаливает дрожащим голосом, улыбаясь уголками пухлых блестящих губ и краснеет.

Очаровательно. Мило. Красиво. Она такая… От восторга дыхание перехватывает, а перед глазами всё плывёт.

Я судорожно думаю, что ответить, когда к ней кто-то подходит сзади и хватает за локоть. Девушка вскрикивает. Дёргается. Из тонких пальчиков выпадает лоток с малиной и рассыпается по земле.

— Слышь, Воробьёва, я с тобой разговора не закончил. Куда сбежала?

— Мирон, отпусти меня, ты причиняешь мне боль, — тихо говорит девушка, тщетно дёргая рукой.

— Мы не договорили, — блондин проводит языком по губам и поигрывает бровями.

Я перемахиваю через стол, смыкаю пальцы на запястье мажора.

— Руки убери, — говорю звенящим от ярости голосом.

— Не лезь не в своё дело, — говорит с раздражением мудак. — Вали давай.

— Отпусти девушку. Она не хочет с тобой разговаривать.

Мягко, даже пугливо, я подхватываю девушку под острый локоток и задвигаю себе за спину. Чувствую, как маленькие ладошки ложатся на лопатки. Против воли теряюсь. Перед глазами всё плывёт от неожиданной близости.

И за минуту слабости я получаю удар кулаком по роже. Чёрт. В ушах звенит, скула начинает саднить.

Я ухмыляюсь. Вскидываю взгляд на мажора, который трясёт рукой и с высокомерием смотрит на меня.

— Ну что, герой? Решил поиграть в рыцаря? Зря. Очень зря.

Мирон замахивается для следующего удара, но я успеваю перехватить его руку. Сжимаю крепко, до хруста в костях. Он взвывает от боли и пытается вырваться, но от ярости я только сильнее сжимаю пальцы. Адреналин бурлит, заглушая боль от первого удара. А ещё маленькие прохладные ладошки прибавляют сил.

Я наношу короткий удар в солнечное сплетение. Мирон сгибается пополам, хрипя от нехватки воздуха. Не даю ему опомниться, добавляю апперкот в челюсть. Он отлетает назад и падает на землю, хватаясь за лицо. Кровь сочится сквозь пальцы. Воробьёва тихонько ахает за моей спиной. Я оборачиваюсь, кидаю ей кривую успокаивающую улыбку, вновь поворачиваюсь к стонущему парню. Медленно подхожу, присаживаюсь на корточки, хватаю за грудки и говорю ему тихо: