Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 69 – Екатерина Котлярова

Я трусь щекой о руку мужчины, втягиваю родной запах. Я осознаю, что потеряла память, потому что события были слишком травмирующими. Мой мозг решил так защитить меня, стереть все воспоминания о парне, которого я любила.

Но всё же я так и не вспомнила аварию. Что произошло тогда. Интуиция подсказывает, что и здесь точно замешена моя мать.

— Как ты поняла, что беременна?

— Оказывается, на момент задержания я уже была на четвёртом месяце. Я тогда думала, что немного поправилась из-за изменившегося питания. А цикл у меня не восстановился до конца после анорексии, — я пожимаю плечами. — Я тогда особо не обращала внимания — идут месячные или нет. Меня не тошнило, не тянуло на еду, не воротило от запахов. Даже намёков никаких не было. Я поняла уже на седьмом месяце, — признаюсь, с жадностью дыша запахом Ромы. — Я проснулась утром с намерением что-то менять в жизни. Поняла, что дальше так лежать и жалеть себя я не могу.

*****

Восемь лет назад

Александра

Я иду в ванную комнату, собираясь помыть голову, которую не мыла больше двух недель. Из отражения на меня смотрит пугало. Лицо распухшее, глаза, как две щелочки. Тусклый свет ванной комнаты только подчеркивает жалкое состояние. Пряди волос, слипшиеся и жесткие, свисают безжизненными плетьми. Я включаю кран, и гулкое журчание воды ненадолго отвлекает от картины в зеркале.

Я плещу водой в лицо, умываюсь. Настраиваю температуру воды в душе и сбрасываю с себя всю одежду. Вновь кидаю взгляд в зеркало и застываю. Живот необычно большой. У меня гиперлордоз и совершенно привычная картина в зеркале — выпирающий живот. Учитывая, что питаюсь я беспорядочно и лежу в кровати, уставившись в потолок, ничего удивительного в том, что живот растёт нет.

Но мои ноги худые, руки тоже. Вырос только живот. Круглый. Аккуратный.

Я вздрагиваю, прикасаясь к нему пальцами. Осторожно и ласково.

Я осознаю, что беременна. Меня прошибает пониманием сразу же. Я осознаю, что путала шевеления ребёнка с обычным урчанием в животе, а задержку менструации — с аменореей на фоне стресса. Я улыбаюсь. Губы расплываются в счастливой улыбке.

Мне начинает казаться, что в ванной комнате стало светлее. Несмотря ни на что я люблю Рому. И знаю, что никогда и никого так сильно не полюблю.

У меня в животе растёт его частичка. Частичка любимого мужчины. И я уверена, что ребёнок будет похож на папу. Мне совершенно не важно, кто родится — сын или дочь. А ещё я знаю, что я должна ему сообщить.

Я захожу под струи воды, подставляю лицо и улыбаюсь. Я всё искала повод, чтобы прийти к нему. Посмотреть в глаза. Спросить, за что он со мной так поступил.

Я хочу верить, что увижу на их дне всё ту же любовь и нежность, которую он демонстрировал мне каждый день.

Я привожу себя в порядок, надеваю свободную одежду, чтобы не подчёркивать живот. Не хочу, чтобы мать узнала раньше времени. Мы с ней живём в одном доме, но не пересекаемся.

Она постоянно куда-то уходит, разговаривает по телефону и не заходит ко мне в комнату. Я знаю, что если я ей скажу о беременности, она заставит избавиться от ребёнка. А я не хочу. Не могу.

Я спускаюсь на первый этаж, выглядываю во двор. Машины матери нет, снова уехала. Завтракаю, впервые за три месяца с аппетитом. Одеваюсь и еду в женскую консультацию, к которой я прикреплена.