Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 71 – Екатерина Котлярова

— Семь миллионов рублей.

Лёд сковывает тело. Надежда, которую я испытала, истлела вместе со словами врача. Где взять такие деньги? Это просто нереально!

— Мы постараемся найти, — лишённым эмоций голосом говорит Рома. — Как можно быстрее.

— Можно открыть сбор. Но сейчас на очереди стоят другие дети. Вы сами всё понимаете.

Я заторможено киваю. Для каждого родителя его ребёнок самый ценный. Рома бережно подхватывает меня под локоть и ведёт к лавочке. Садится передо мной на корточки, заглядывает в глаза и твёрдо говорит:

— Я решу этот вопрос, родная. Я разберусь. Квартиру продам. Дом деда.

— А дедушка как? — спрашиваю с тоской.

— Дедушка умер. Пять лет назад. После новости о моём задержании у него случился сердечный приступ. Спасти не удалось.

Я думала, что новостей ужаснее быть не может, но я ошибалась. Вина накрывает меня с головой. Я виновата в его смерти. Если бы я включила голову.

— Эй, — обхватывает лицо ладонями и смотрит в глаза, — твоей вины здесь нет. Слышишь? Ни капли. Поняла? Поняла, я спрашиваю? — настойчиво повторяет, когда я не отвечаю.

Я киваю. Рома кратко целует меня в губы.

— Я поехал, нужно Калинина отвезти на мероприятие. Скоро вернусь. Большая часть дела сделана, малышка. Слышишь? Главное, что материал есть.

Я смотрю в глаза Ромы. Синие. Глубокие. Спокойные. И верю своему мужчине. Я знаю, что он всё решит. Я верю ему. Безоговорочно.

Он тот, за спиной которого можно укрыться от всего мира.

Я верю в лучшее. И верю ему.

— Хорошо. Я ещё здесь немного побуду и поеду домой. Я тоже подумаю, где можно взять деньги.

Рома оставляет ласковый поцелуй на губах и уходит. Я надеваю халат, шапочку и бахилы и иду к Владу. Смотрю на сына сквозь стекло. Совсем похудел. Мой родной мальчик.

Сердце захлёбывается от боли. Я кладу ладонь на стекло:

— Всё будет хорошо, сынок. Папа с нами.

И Влад открывает глаза. Смотрит на меня внимательно и дарит улыбку. Я шлю сыну воздушный поцелуй. До ломоты во всём теле хочется оказаться возле него. Прижать к себе. Осыпать поцелуями лицо. Ручки. Щёчки.

Но я могу только стоять у стекла и смотреть, как он снова засыпает. Я звоню Мирону. Мужчина отвечает почти сразу.

— Как результаты?

— Ты подходишь, — с нескрываемым счастьем в голосе говорю я.

— Я рад. Когда операция.

— Пока не знаю. Нужно собрать деньги на лечение, потом назначат операцию.

— Мать не даст?

Я хмыкаю, а потом чуть истерично смеюсь.

— Я понял. Я могу помочь.

— Это будет слишком нагло с нашей стороны, Мирон. Мы и без того бесконечно благодарны за твою отзывчивость и помощь. Если бы не ты…

— Это неуместный и грубоватый способ извиниться за ту дичь, которую я творил. Я был неправ.

— Спасибо, Мирон. Если не удастся найти деньги, я обращусь к тебе. Спасибо!

— Буду ждать даты операции.

Заканчиваю разговор с мужчиной и иду на выход из больницы. Мне хочется прогуляться на свежем воздухе. Побыть наедине со своими мыслями и переживаниями. Последнее время мне мотает из стороны в сторону. Я проживаю не только настоящее, но и прошлое. Слишком много боли. Слишком много разочарований.

Я беру кофе в кофейне, ступаю на пешеходный переход и вздрагиваю, слыша громкий гудок. Мимо пролетает машина, а меня за локоть оттаскивают назад.

— Девушка! Вы смотрите, куда идёте! — в возмущении говорит пожилой мужчина.