Книга ( Не ) вспоминай меня, страница 73 – Екатерина Котлярова

Я вхожу в палату, где мы с Ромой живём последнюю неделю. Забираюсь под одеяло и пытаюсь согреться. Меня сильно трясёт. Как-то незаметно проваливаюсь в сон, хотя последнюю неделю меня мучает бессонница.

Рома

Тихо вхожу в палату. Саша спит, накрывшись одеялом с головой. Сам зеваю и сажусь в раскладное кресло. Клонит в сон. Хочется разбудить Воробушка и сообщить, что деньги на операцию у нас есть.

Стёпа дал. Не раздумывая. Просто скинул на счёт всю сумму, даже не уточняя, сколько у меня есть на руках.

— Стёп, это больше, чем мне требуется. У меня есть лям.

— Я обещал помочь твоей женщине, раз. Во-вторых, закрой рот и просто прими помощь.

— Я дом деда продам, постепенно всё верну.

— Только не дом деда, — поджимает губы. — Не только у тебя детство там прошло. Не дури, брат. Когда Влад на ноги встанет, соберёмся и поедем семьями отдыхать.

— Стёп, — от благодарности не могу подобрать слов.

— Вернёшь постепенно, как будет возможность.

Я крепко обнимаю друга, хлопая по плечу. В носу свербит. Чёрт, сентиментальность малышки передалась и мне.

Только Калинин единственный человек, который все годы поддерживает со мной связь. Он ходил ко мне в СИЗО. Он выбил для меня более выгодные условия для службы. Стёпа сразу же после моего выхода из госпиталя предложил мне место в фирме. Хорошее. С зарплатой, которая и не снилась бывшему зэку.

— Спасибо, Стёп. За всё.

Калинин только по плечу похлопывает, выражая безмолвную поддержку.

— Ты две недели с Сашей отдохни. Выглядите оба паршиво.

— Спасибо, — в очередной раз благодарю друга.

Я всё же перевожу некоторую сумму на его счёт.

Саша сонно возится. Я задерживаю дыхание, наблюдая за ней. Боюсь издать шорох, чтобы она не проснулась. Но малышка только переворачивается на другой бок и затихает. Я выдыхаю. Расслабленно откидываюсь в кресле.

Врач уже ушёл, поэтому обсуждение всех деталей операции откладывается на завтра. Спать хочется дико, но не спится. Сон никак не идёт.

Тянет к сыну. И я со вздохом поднимаюсь. Иду по коридорам, сворачиваю к реанимации. Как положено надеваю халат, маску и перчатки. Иду к сыну.

Возле его кровати кто-то есть. Я сначала не предаю значения. Я сосредоточен на бледном лице Влада. Чёрт, мальчик, мы с тобой ещё ни разу в футбол не поиграли.

Я столько всего пропустил. Твои первые шаги. Твоё первое слово. Я даже в первый класс тебя не отвёл.

Я замечаю, как неумело и дёргано поправляет медсестра катетер в руке Влада. Сын стонет от боли. Медсестра вздрагивает и шприц выпадает у неё из рук.

Владу уже делали уколы сегодня. Я знаю, что следующий будет только утром.

Но странности продолжаются, когда медсестра поднимает шприц с пола и пытается приставить его в руке Влада.

Роман

— Эй, — бью кулаком по стеклу. — Отошла от него, живо!

Та, что стоит в белом халате, в панике сжимается.

Она оборачивается. Под маской я вижу испуганные, заплаканные глаза. Не медсестра. Резкий рывок, и я врываюсь в палату. Подбегаю к кровати сына. Медсестра отшатывается, роняет шприц. Жидкость растекается по белоснежной простыне.

— Что ты делаешь? — рычу я, готовый разорвать ее на части.

Она молчит, смотрит на меня, как затравленный зверь. Глаза полны ужаса и какой-то обреченности. Пытаюсь разглядеть в ней знакомые черты, но за маской ничего не видно.